Читать бесплатно онлайн

Записки потомка

Автор Андрей Платонович Платонов

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

путешествияприключениясказкидетскиемолодежьфантазиясказочныйпамятьсемьяпесни

Описание

Книга «Записки потомка» представляет собой сборник коротких рассказов, в которых автор описывает повседневную жизнь и смерть стариков, судьбу простых людей, экономическую самодостаточность и попытки осуществить мечту о путешествии, подчёркивая цикличность бытия, роль памяти и традиций.

Главный конфликт / проблема

Как память, традиции и экономическая самодостаточность влияют на жизнь простых людей и их стремления к переменам, а также как неизбежность смерти формирует их судьбу.

Ключевые идеи

Смерть как естественный переход через сон
Песни как средство сохранения памяти
Влияние стариков на молодое поколение
Смена ролей и судьбы персонажей
Судьба простого человека в деревенской среде
Смерть и похороны как часть жизненного цикла
Экономия и бережливость как способ выживания и сохранения достоинства.
Самодостаточность через выращивание собственных продуктов и обмен.
Постоянное сохранение и бережное отношение к материальным ценностям.
Стремление к путешествию как к поиску смысла жизни
Трудности выбора и покупки подходящего животного
Сложности в управлении и уходе за лошадью

Вывод

Книга приводит к выводу о том, что жизнь – это цикл, в котором память, песни и экономическая бережливость служат связующим звеном между поколениями, помогая сохранять дух и традиции даже в условиях неизбежной смерти.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся русской деревенской жизнью
Любители художественной прозы с элементами социальной критики
Те, кто ценит традиции и экономическую мудрость

Главные темы

Цикличность жизни и смерть
Память и традиции
Экономическая самодостаточность
Стремление к путешествию

Персонажи

Василий Иванович — Показывает рутинные действия и сонливость, символизируя неизбежность смерти
Никанор — Глупый человек, который продаёт штаны по заказу друга
Иоанн Мамашин — После операции меняет голос и обновляет вывеску, привлекая внимание
Автоном — Изначально маляр, позже становится сапожником
Иван Митрич — Заботится о курицах, позже становится монахом, но возвращается к прежней жизни
Чульдик — Мужичок, который наблюдает за Епишкой, шлепает его кнутом и позже похороняет его
Епишка — Мужичок, который спит, видит сон, уходит в деревню, где его дом сгорает и он умирает
Мавра Кузьминишна Горечихина — Потеряла семью, живет самостоятельно, бережно относится к деньгам и вещам, выращивает овощи и цветы, не тратит деньги, сохраняет одиннадцать рублей
Иван Палыч Магов — Обладает одной парой сапог, которые он бережно ухаживает, и одним карандашом, который получил бесплатно. Он демонстрирует экономический подход к вещам и деньгам
Серега Чепцов — Простой человек, который хочет отправиться в кругосветное путешествие и ищет подходящего коня
Цыган — Рычащий и горячий продавец, который пытается убедить Серегу в ценности лошади
Мерин — Покупка Сереги, который быстро устает и проявляет непредсказуемое поведение

Цитаты

Издревле и повсесюдно все старики спят.
Песни были ясные и простые, почти без слов и мысли, один человечий голос — и в нем тоска:
Давай назад, оттыльча… оттыльча…
И дело с концом,
«Одиннадцать рублей можно всю жизнь не прожить, если научиться жить у Мавры Кузьминишны.»
«Главный враг карандаша – не писание, а чинка.»
Это ж не одр и не лошадь — это чистый конь!
По душе и по коню — семьсот.

Сводка по автору из Wikidata

1899–1951. Андрей Платонович Платонов. русский, советский писатель и драматург (1899–1951)

Читать онлайн

Страница 2 из 5

Иван Митрич

Cтарый человек, — похожий на старушку, а не на мужика, — ходил подвязанный платочком под подбородочек. Ходил он по городу в две тысячи душ и следил за порядком: что, где и как.

Сам он не нужен был никому: стар и неработящ. Зато ему нужны были все.

Шли ли куры, стояли ли плетни: Иван Митрич не упускал их из виду. Мало ли что!

Жил он тем, что давала ему дочь — швейка-мастерица.

Каждый день она посылала его на пески к Дону, на базар — принести хлеба, говядины, овощу и прочего. И наказывала:

— Приходи раньше, чтоб обед был вовремя!

Иван Митрич шел и пропадал. Приходил к вечеру, а не утром. Его мучили непорядки.

Куры застревали в дубьях на улице у постройки. Иван Митрич ложился животом на дубья и глядел. Курица билась в узкой щели внизу и не могла размахнуться крыльями и выскочить. Иван Митрич изобретал и строил некий мудрый прибор из прутьев, соломы и веревки и извлекал под конец, часам к четырем, перепуганную квохтунью.

Потом шел на базар к шапочному разбору и накупал товар-осталец, самую грязь, дешевку и нечистоту. Потом брел тихо и беспокойно домой и приходил, когда благовестили к вечерне.

Он покорно слушал укоряющий говор дочери и, когда темнело, уходил в странствие: та курица снеслась в дубах, и яйцо там покоилось и взывало к нему.

Раз сманили его монахи поступить в монастырь к угоднику божию Тихону: ибо святость его велика, а в храмах бога благолепие, экономия и порядок.

Иван Митрич стал преподобным Иоанном и надел черную свитку. Но через неделю ушел домой к дочери от скукоты и елейной вони.

Шел он домой. Продавал на базаре цыганенок черную живую сучку Ласку. Купил ее Иван Митрич, ощупал в кармане пятачок, взял извозчика, закурил папироску и поехал с барышней-собачкой на коленях.

И стал он опять, чем был.

А в одну весеннюю ночь, когда кричали за Доном соловьи и у дочери сидел полюбовник, Иван Митрич увидел сон, что стоит он на берегу Дона и мочится. И от множества воды из себя перепрудил Дон, утонул и умер.

Чульдик и Епишка

Eхидный мужичок похлюпывал носом и не шевелился. И нельзя было понять, спит он или и сейчас хитрит: один глаз был не закрыт, а прищурен. Он лежал под глинистым обрывом на берегу Дона. Пониже стояла лодка с рыбацкими снастями, а повыше луг и дача без господ.

— Давай назад, оттыльча… оттыльча… — бормотал мужичок: значит, спал как надо.

С обрыва сигнул другой такой же мужичок, будто брат его, но только еще жиже и тоще, а на вид душевней.

— Хтой-та эт? Што за Епишка? Откель бы… И пахуч же, враг!..

А во сне спящий — ехидный и пахучий — и сопеть перестал: сон увидел, что наелся говядины и лежит с чужой бабой в соломе.

Душевный мужичок, что пришел, шлепнул его огромадным кнутовищем по штанам.

— Што за Епишка, успрашиваю, хозяин такой тута?..

Епишка ото сна понял это по-своему:

— Дунь, Дуняшь… Не бойсь, уважь!.. Чума с ним, мужиком, сатаной плешивым…

Но этот стеганул по пояснице как следовает, и Епишка вскочил.

— Што!.. Ай я… Дунька, враг, ведьма днепровская!..

Душевный Чульдик поморгал и сказал:

— Добре-е… Дунька? Нет, малый, оближись да вали до хаты, откель вылез, видно так-то…

Ошалелый Епишка вскочил и в портках поплыл через Дон на деревню. Там звонили на колокольне, и стояла туча черного дыма с красным вздыхающим животом…

У Чульдика от годов глаза, как говядина, и видел он шагов на пять. Он набил трубку и полез в лодку глядеть перемет, как будто в мире было сплошное благо.

У Епишки, который был зорок на ехидный глаз, горело от горя сердце, и он дул через Дон во всю мочь. На том боку Епишка ухватился за куст и повис на нем, ослабши.

Вот он без духа летит по лугу и держит штаны за ширинку. Вонна его хата. Там спит его девочка в люльке. Она обмокла и хочет есть. А он, Епишка, бродит один по жарким сухим полям и думает неведомо о чем, живет без друга, без родного человека и без причалу.

Теперь его хата занялась полымем от соседского плетня, и Епишка вот мчится и чует, как проваливается его душа, как стоит кровь в жилах и пляшет сухое сердце.

Хата закружилась в огне и ветре, а Епишка упал в пыль на дороге и пополз от немощи.

По всей округе было безлюдье. Полсела полыхало. А Епишка, как белый камень с чужого неба, лежал мертвым и окаянным.

Дон лился на перекатах, и Чульдик сидел в лодке середь реки и нанизывал червей на крючки. Он был там свой, питаясь из реки и думая над ней.

* * *

Обгорелый Епишка похирел дня три и стих. Чульдик вырыл ему яму в углу кладбища, где гадили и курили ребята, когда шла обедня, и закопал Епишку вместе с девочкой.

— И дело с концом, — подумал он и пошел себе.

Пять дней Чульдик таскал бирючков, подустов и голавлей и ни разу не помянул Епишку.

На шестой он дремал под вечер у землянки и сразу будто увидел Епишку, как он спал у ладьи и поминал Дуньку в непутевых речах.

Чульдик, как подхваченный, пошел на деревню и без жалости пришел в изгаженный угол кладбища.

Там, под бугорком, гнил Епишка, по-деревенски — Кузьма. Чульдик присел на лопух и забыл, зачем пришел.

— Кузьма, Кузя!.. Нешто можно так, идол ее рашшиби-то!.. Али я, али што?..

____________________

Дон бормотал на перекатах, и видна была черная дыра землянки на том берегу. На улице рвала и ухмылялась гармошка под лад девок:

Я какая ни на есть — Ко мне, гадина, не лезь! Я сама себе головка, А мужик мне не обновка!

Страница 2 из 5

Назад 1 2 3…5 Далее