Читать бесплатно онлайн

Между актов

Автор Вирджиния Вулф

0+370 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

В романе «Между актов» Вирджиния Вулф описывает семейный сбор в поместье Оливеров в июньском 1939 году, когда на сцене разыгрывается театральный спектакль, отражающий историю Англии. События переплетаются с реальными разговорами и конфликтами, создавая атмосферу, где прошлое и настоящее сливаются в одну лирическую ироничную историю. Автор мастерски исследует психологию персонажей, их внутренние поиски и взаимоотношения в контексте предвоенной эпохи. Книга раскрывает глубокие темы памяти, идентичности и человеческих отношений, оставляя читателя задуматься о смысле жизни и роли искусства в повседневной жизни.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

семьяпоместьетеатристорияВирджиния Вулф1939Англияпсихологияпомощьпамять

Читать онлайн

Страница 34 из 37

Рыбки подплывали к поверхности. Что же им дать? Ничего нет, ни хлебной крошки. «Вы подождите, мои миленькие», – она к ним адресовалась. Надо сходить попросить печенья у миссис Сэндс. Тут набежала тень. Рыбки мелькнули прочь. Ах, как досадно! Кто это? Боже ты мой, этот молодой человек, имя никак не вспомнить, не Джонс, не Ходок…

Додж решительно оставил миссис Манрезу. Искал миссис Суизин по всему саду. И вот нашел, а она забыла его имя.

– Это я, Уильям, – он сказал. И тут она оживилась, как девушка в саду, вся в белом, среди роз, бежавшая к нему навстречу, – не сыгранная роль.

– Я вот хотела за печеньем сбегать… нет, поблагодарить артистов. – Она запиналась, девически краснела. Тут был припомнен брат. – Мой брат, – добавила она, – говорит, что не нужно благодарить автора, мисс Ла Троб.

Вечно этот «мой брат… мой брат» лез из глубин кувшинкового пруда.

Ну а насчет артистов – Хэммонд уже снял усы и теперь застегивал пиджак. Вот цепочка от часов повисла среди пуговиц, и он ушел.

Осталась одна мисс Ла Троб и, наклонясь, что-то выискивала в траве.

– Представление окончено, – сказал Додж. – Артисты разошлись.

– Но нам не нужно, мой брат сказал, благодарить автора, – повторила миссис Суизин, кивая на мисс Ла Троб.

– Тогда я вас благодарю, – сказал он. Взял ее руку и пожал. В конце концов, едва ли им суждено еще когда-то свидеться.

Вечно эти церковные колокола запинаются, так что и не поймешь: будет еще нота? Айза, посреди лужка, вслушалась… Бим-бом, бим… Нет, дальше, кажется, не будет. Паства в сборе, на коленях, в церкви. Служба началась. Представленье кончилось; где была сцена, ласточки метут крыльями траву.

А вот и Додж, чтец по губам, ее подобье, заговорщик, искатель потаенных лиц. Поспешает за миссис Манрезой, которая ушла вперед с Джайлзом – «отцом моих детей», она пробормотала: Да что же это такое! Вдруг плотский вал ее накрыл, и стало душно, тесно, темно в самой себе, как будто разом погасили свет. Чтоб залечить гнойник, распухший, след отравленной стрелы, она высматривала то лицо, весь день его искала. Щурясь, жмурясь, за спинами, из-за плеч высматривала человека в сером. Он как-то на теннисе ей подал чашку, подал ракетку. И все. Но, – кричало ее сердце, – встреться мы раньше, когда еще серебряным слитком, изогнутым посредине, не подпрыгнула та семга… встреться мы раньше, – кричало ее сердце. А когда ее сыночек пробивался в толпе в этом Сарае, «Будь он его сыном…» – она пробормотала…

И на ходу отщипнула горький листок с куста, как раз под самой детской. С дикого ломоноса. Роняя зеленое крошево вместо слов, ибо слова там не росли, и розы тоже, скользнула мимо заговорщика, подобья, искателя потаенных лиц, «как Венера, – наспех переводя, подумал он, – привязанная к своей жертве»[57] … и пошел за ней.

За поворотом был Джайлз во власти миссис Манрезы. Она стояла у дверцы своего автомобиля. Джайлз занес белую туфлю на подножку. Почуяли они те стрелы, что в них вот-вот вонзятся?

– Валяй, Билл, залезай, – добродушно кинула Манреза.

И зашуршали колеса по гравию, и укатил автомобиль.

Наконец-то мисс Ла Троб смогла разогнуться. Долго она стояла так, чтобы никто не видел. Замерли колокола, зрители разошлись, актеры тоже. И можно распрямиться. И расправить плечи. И миру сказать: ты получил мой дар. Секунду она торжествовала. Но что она такое подарила? Облако, на горизонте тающее с другими вместе? Дарить – вот в чем радость. И завяла радость. Дар – никому не нужен. Ах, если бы до них дошла ее идея, если бы они понимали свои роли, если бы жемчуг был настоящий и побольше было выделено средств… – щедрее был бы дар. А теперь уйдет, растает, пропадет с другими.

– Провал, – она простонала и снова наклонилась, собирать пластинки,

И вдруг скворцы всей стаей атаковали ту березу, за которой стояла раньше мисс Ла Троб. Как будто закидали оперенными камнями. И вся береза задрожала, запела, от щебета, от звона, как будто каждый скворец щипнул струну. Береза гудела, свистала, щебетала, дрожала и чернела от птичьих тел. Береза стала рапсодией, дрожащей какофонией, и щебет, щебет, щебет, захлеб листвы, ветвей и птиц, наперебой, враспев хвалящих жизнь-жизнь-жизнь-жизнь, без меры, без пощады ее терзали. И – рраз! Снялись! И улетели.

Что такое? Да старуха Чалмерс тащилась по траве с пучком цветов – гвоздик, конечно, – чтоб сунуть в вазу на мужней могиле. Зимой таскала остролист и плющ, а летом цветы. Она и вспугнула скворцов. И утащилась.

Мисс Ла Троб защелкнула замок и взгромоздила на плечо тяжелый чемодан с пластинками. Прошла через террасу, постояла под березой, где были скворцы. Вот тут она испытала триумф, отчаяние, восторг и униженье – все попусту. Где это все? Только и осталось – впадина от каблука среди травы.

Темнело. Тучи не мутили небо, и потому синь стала еще синей и зелень зеленей. Не стало никого вида – ни Каприза, ни шпиля Болниминстерского собора. Поле, просто поле, и все. Она опустила чемодан и стояла, смотрела на это поле. И что-то всплывало на поверхность.

– Я их поставлю, – она пробормотала, – вот тут.

И будет полночь, и двое, почти скрытые скалой. Поднимется занавес. Какие будут первые слова? Но слова убегали, прятались за край сознанья.

Снова она взвалила на плечо тяжелый чемодан. И пошла напролом через лужок. Дом отдыхал, нить дыма загустевала над деревьями. И странно было, что земля, пожары роз и лилий, и безымянная белая кипень, и эти зеленые костры кустов – все остается твердым. И будто зеленые воды вскипают над землей, вот-вот тебя накроют. И она отчалила… и пустилась прочь от этих берегов – и, подняв руку, нашарила щеколду железной двери.

Теперь – закинуть чемодан к кухонному окну, уйти в кабак. После того скандала с актрисулькой, которая делила с ней ее постель и кошелек, все чаще хочется напиться. И все страшней торчать в своих стенах, одной. Ведь так недолго и нарушить какой-то их закон? Трезвости? Целомудрия? Или присвоить что-то не вполне свое?

На углу она наткнулась на старую миссис Чал-мере, плетущуюся с мужней могилы. Старуха уставилась на мертвые цветы в своей охапке и по-хамски отворотила нос. Женщины из одноэтажек с красными гераньками вечно так себя ведут. Она – изгой. Самой природой отринутая от себе подобных. Хоть и накарябала на полях рукописи: «Я раба своей публики».

Закинула чемодан в кухонное окно и шла, пока не завидела на углу красную занавеску в окошке паба. Там кров, чужие голоса и забытье. Взялась за ручку двери. Кислый дух стоялого пива кинулся навстречу, и гомон голосов. И сразу они смолкли.

Конечно, говорили про Командиршу, как они ее прозвали, – ах, плевать, плевать. Она взяла стул, села, сквозь дым разглядывай грубую мазню по стеклу – корова в хлеву, и петух, и курица. Потом поднесла стакан к губам. И стала пить. И слушать. Сор слов тонул в грязи. Ее клонило в сон, она клевала носом. Из грязи рождалось что-то. Слова всходили над не в подъем груженным немым волом, месящим грязь. Слова без смысла – дивные слова.

Страница 34 из 37

Назад 1…33 34 35…37 Далее