Читать бесплатно онлайн

Между актов

Автор Вирджиния Вулф

0+370 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

В романе «Между актов» Вирджиния Вулф описывает семейный сбор в поместье Оливеров в июньском 1939 году, когда на сцене разыгрывается театральный спектакль, отражающий историю Англии. События переплетаются с реальными разговорами и конфликтами, создавая атмосферу, где прошлое и настоящее сливаются в одну лирическую ироничную историю. Автор мастерски исследует психологию персонажей, их внутренние поиски и взаимоотношения в контексте предвоенной эпохи. Книга раскрывает глубокие темы памяти, идентичности и человеческих отношений, оставляя читателя задуматься о смысле жизни и роли искусства в повседневной жизни.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

семьяпоместьетеатристорияВирджиния Вулф1939Англияпсихологияпомощьпамять

Читать онлайн

Страница 35 из 37

Тикали дешевые часы, дым застил картинки. Дым оседал на нёбе. Дым делал еще темней бурые куртки. Она их никого уже не видела, но все-таки они ей помогали, пока она сидела, растопырив руки и глядя в свой стакан. И вставало: полночь, горы, скала, две еле различимые фигуры. Вдруг на березу брызнули скворцы. Она поставила стакан. Она расслышала те, первые слова.

В низине, в Пойнз-Холле, убирали со стола в столовой. Кэндиш витой щеточкой смел крошки, собрал лепестки, и наконец оставил семью за ужином. Представленье кончилось, чужие разошлись, и вот они одни – семья.

А пьеса все парила в небе сознанья – то близкая, то дальняя, но все же она была тут как тут. Макая малину в сахар, миссис Суизин смотрела пьесу. Потом сказала, отправляя в рот ягоду:

– Но что все это означало? – и прибавила: – Эти крестьяне, рыцари, этот идиот, – проглотила свою малинину, – и мы сами?

Все тоже смотрели пьесу: Айза, Джайлз и мистер Оливер. Каждый, разумеется, видел что-то свое.

Еще минутка, и она исчезнет за горизонтом, растает, как все другие пьесы. Мистер Оливер, на отлете держа сигару, сказал:

– Слишком замах большой, – и, поднеся к сигаре спичку, добавил: – Учитывая жалкие средства.

Уже она уплывала, сливалась с другими облаками, таяла. И Айза видела сквозь дым не пьесу, но разбредающихся зрителей. Кто уезжал в автомобиле, кто на велосипеде. Качались распахнутые ворота. Один автомобиль несся на розовую виллу в полях. Низко наклонные кусты акации метут там крышу. Акация роняет лепестки на подъезжающий автомобиль.

– Эти зеркала и голоса в кустах, – сказала она. – Смысл? Какой смысл?

– Мистер Стретфилд попросил ее объяснить, а она не стала, – сказала миссис Суизин.

Тут, в разделенной на четыре кожуре, Джайлз поднес жене поблескивающий голым конусом банан. Она его отвергла. Он ткнул спичку в блюдце. Спичка погасла, фукнув в малиновом соку.

– Мы должны быть благодарны, – сказала миссис Суизин, складывая салфетку, – за погоду, она была чудная, только чуть покрапало.

И она встала, и Айза пошла за ней по коридору в гостиную.

Здесь никогда не опускали шторы, пока не делалась такая темь, что ничего не видно, и окна не затворяли, пока слишком холодно не становилось. Зачем гнать день, когда он еще тут стоит? Цветы сияют, птички щебечут. Вечером даже больше разглядишь – ничто не мешает, не надо рыбу заказывать, отвечать на телефонные звонки. Миссис Суизин остановилась у большой картины – Венеция, школы Каналетто[58]. И кто там прячется за балдахином этой гондолы – женщина под вуалью или мужчина?

Айза смахнула со стола свое шитье и плюхнулась, поджав под себя ноги, в кресло у окна. Из раковины гостиной стала смотреть на летний сморкающийся мир. Люси, возвратившись из своего путешествия в Венецию, стояла и молчала. В стеклышках очков, разбившись надвое, горел один закат. Сверкнула серебром черная шаль. Вдруг, на миг, она стала трагической фигурой из совсем другой какой-то пьесы.

Потом заговорила своим обычным голосом.

– В этом году нам больше удалось сделать, чем в прошлом, – она сказала. – Но в прошлом году ведь дождь был.

– На этот год, в прошлом году, когда-то, никогда… – бормотнула Айза Солнце грело ей руку на подоконнике. Миссис Суизин убрала вязанье со стола.

– А ты, ты тоже это чувствовала, – она спросила, – вот что он говорил: мы играем разные роли, но мы все одно?

– Да, – сказала Айза. – Нет, – она прибавила.

– Действительно. Да, нет. Да, да, да, да, – шуршало ласковое море.

Нет, нет, нет, – перечило оно. И старый башмак уже был виден на гальке.

– Последыши, обрывки и ошметки, – припомнила она из уже погасшей пьесы.

Люси было открыла рот, чтоб возразить, и нежно погладила свой крестик, но тут вошли мужчины. Она, как обычно, что-то щебетнула в знак привета. И подобрала ноги – чтоб место освободить. На самом деле места с лихвой хватало, и стояли большие кресла в чехлах.

И они уселись, облагороженные закатным светом оба. Оба переоделись. На Джайлзе был теперь черный пиджак и белый галстук (знак интеллигентного труда), что требовало – Айза опустила глаза на его ноги – лакированных туфель. «Наши представители, наши выразители», – хмыкнула она про себя. И все же – как он хорош собой. «Отец моих детей, и я его люблю, я его ненавижу». Рвут душу пополам – любовь, ненависть! Ей-богу, пора бы уж кому-то взяться за новый сюжет, или чтоб из-за кустов явился автор, что ли…

Явился Кэндиш. Принес вторую почту на серебряном подносе. Письма, счета и утренняя газета – газета, отменившая вчерашний день. Как рыба всплывает на поверхность за ломтиком печенья, так Бартоломью схватил газету. Джайлз вскрыл конверт – что-то явно деловое. Люси впилась в каракули старой приятельницы из Скарборо. У Айзы были одни счета.

Обычные шумы прохаживались по дому, Сэндс разводила огонь, Кэндиш разогревал котел. Айза просмотрела счета. Сидела в раковине гостиной, смотрела, как гаснет праздник. Цветы вспыхивали, перед тем как погаснуть. Она смотрела на эти вспышки.

Похрустывала газета. Подрагивала минутная стрелка. Мистеру Даладье удалось удержать франк. Девица резвилась с кавалеристами. Она кричала. Она его ударила… Ну и что?

Когда Айза снова взглянула на цветы, они погасли.

Бартоломью щелкнул выключателем настольной лампы. Озарился кружок читателей над белыми листами. Здесь, во впадине солнцем прожаренного поля, стрекоза, и муравей, и жук катили сквозь лоснистую стерню сухие катышки земли, объединив усилья. Здесь, в розовом уголке солнцем прожаренного поля, Бартоломью, Джайлз и Люси отламывали, подчищали, поклевывали крошки. Айза их наблюдала. И упала газета.

– Закончил? – спросил Джайлз, забирая газету у отца.

Старик ее выпустил. Он нежился. Одна рука, лаская пса, сбирала кожу складками, напускала на ошейник.

Тикали часы. Дом поскрипывал, как будто он совсем уж хлипкий, совсем сухой. Руке Айзы вдруг стало холодно на подоконнике. Тени перечеркнули, отменили сад. Розы ушли на ночь, ушли спать.

Миссис Суизин, складывая письмо, шепнула Айзе:

– Я заглянула, детки спят так сладко под бумажными розами.

– Оставшимися с коронации, – бормотнул Бартоломью, почти сквозь сон.

– И не стоило беспокоиться насчет этих декораций, – прибавила Люси. – В этом году не было дождя.

– На этот год, в прошлом году, когда-то, никогда, – промурлыкала Айза.

– Куколка, балетница, воображала, сплетница, – эхом отозвался Бартоломью. Он говорил во сне.

Люси сунула письмо в конверт. Пора, пора и почитать свои «Очерки истории». Но где же это место? Пролистнула, разглядывая картинки, – мамонты, мастодонты, доисторические птицы. А, вот страница, на которой она остановилась.

Тьма густела. Сквознячок прогуливался по гостиной. Миссис Суизин передернулась и поплотней закуталась в свою шаль с блестками. Так ушла в историю, что лень было попросить, чтоб затворили окна. «Англия, – она читала, – была тогда болотом. Дремучие леса покрывали землю. Наверху, на спутанных ветвях, пели птицы…»

Страница 35 из 37

Назад 1…34 35 36 37 Далее