Читать бесплатно онлайн

Итальянское путешествие

Автор Иоганн Вольфганг Гёте

0+98 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаde

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза путеводители

Темы

ГётеИтальянское путешествиепутешествиетревелпутевые заметкиИталиякультуралитературапутешествияистория

Описание

Гёте отправляется в Италию в 1786 году, исследуя культуру, искусство и природу, и в ходе путешествия переосмысливает собственное творчество и внутренний мир.

Главный конфликт / проблема

Как путешествие в Италию влияет на внутренний мир и творческое видение Гёте, и какие культурные и личные открытия он делает в процессе.

Ключевые идеи

Путешествие как способ расширения кругозора и самопознания
Контраст между немецкой и итальянской культурой и историей
Путевой дневник как субъективный, размышлительный жанр
Восхищение итальянской архитектурой и историей
Личное погружение в культуру через наблюдения и размышления
Переход от теоретического к практическому восприятию искусства и истории.
Влияние путешествия на личностный рост и расширение кругозора.
Взаимодействие с художниками и их влияние на восприятие искусства.
Морское путешествие как источник вдохновения и самопознания.
Опасность морского пути и спасение от скал.
Наблюдения за жизнью и культурой Неаполя и Палермо.
Размышления о природе искусства и человеческой природе.

Вывод

Книга демонстрирует, что путешествие становится средством внутреннего обновления и расширения горизонтов, соединяя немецкую и итальянскую культуры через искусство, природу и личные размышления.

Кому полезна

Студенты литературы и истории
Любители путешествий и культуры
Творческие люди, ищущие вдохновение
Исследователи искусства и религии

Главные темы

Путешествие и самопознание
Итальянская культура и искусство
Наблюдения природы и геологии
Религиозные практики
Влияние путешествия на творчество

Персонажи

Иоганн Вольфганг фон Гёте — Писатель, известный своими произведениями, отправляется в Италию в поисках вдохновения и самопознания. Он наблюдает природу, культуру и религию, размышляя о роли католической церкви, бедности крестьян и культурном разрыве между Германией и Италией. Путешествие становится внутренним обновлением и подготовкой к дальнейшему творчеству.
Тишбейн — Итальянский художник, который показывает герою свои работы, обсуждает стили и техники, вдохновляя на новые идеи.
КниП — Художник, рисующий берега, помогает автору в создании художественных образов.
Гердер — Философ и ученый, обсуждает с путешественником философские и художественные идеи, вдохновляя на размышления.
Филиппо Нери — Религиозный деятель, обсуждает религиозные практики и духовные вопросы, вдохновляя путешественника.
Фолькман — Критик, выражает сомнения относительно трудолюбия жителей Неаполя, но поддерживает путешественника.
Мориц — Обсуждает научные и художественные темы, поддерживает героя в путешествии.
Грегорио — Помогает путешественнику в Мальчезине, рассказывает о семье.
Старик в церкви — Молится и комментирует историю иудаизма.
Почтальон — Помогает путешественнику в пути.
Капитан — Обеспечивает плавание и безопасность судна.
Герцог Албанский — Пользует привилегией перемещаться между рядами карет, демонстрируя статус и влияние.

Цитаты

И я в Аркадии!
Важны только чувственные впечатления, которых не дает никакая книга, никакая картина.
Восхищение амфитеатром: "Когда волнующее зрелище разыгрывается на ровном месте, когда вся и все туда устремляются…"
Венеция: "Большой канал и главный мост Венеции – Риальто. С его открытым видом…"
Ни одна совсем новая мысль не посетила меня, ничто не показалось мне вовсе чужим, но все старье стало таким определенным, живым, таким связным, что вполне может сойти за новое.
Вечером мы еще пошли в грот Позилипо, как раз когда заходящее солнце освещало его с противоположной стороны.
«Погода, как и морская болезнь, заставляла меня искать в себе новые идеи и формы, чтобы не потерять себя в бескрайнем море».
«Молитвы сменились стенаниями, положение становилось еще ужаснее, ибо пастухи, пасшие коз наверху, на скалах, чей костер мы уже давно приметили, глухо закричали: внизу гибнет корабль».
«Это тоже город!»
«Римский карнавал – праздник, который, собственно, не дается народу, но который народ дает сам себе.»

Сводка по автору из Wikidata

1749–1832. Johann Wolfgang von Goethe. немецкий писатель, мыслитель, философ, естествоиспытатель, государственный деятель (1749–1832)

Читать онлайн

Страница 82 из 82

«Как видите, меня не хотят увозить от вас, – крикнул я, – знают, верно, как мне тяжело с вами расставаться».

Что она мне ответила, что я еще сказал ей, весь ход этого очаровательного разговора, свободного от каких бы то ни было оков, разговора, в котором раскрылся внутренний мир двух почти неосознанно любящих друг друга, я не хочу осквернять повторением и пересказом. То было удивительное, случайно вырвавшееся, вернее, вынужденное внутренней потребностью последнее лаконическое признание в невиннейшей и нежнейшей взаимной склонности, почему оно никогда не изгладится из моей души, из моих воспоминаний.

Проститься с Римом мне, видно, было суждено в особо торжественной обстановке: три ночи кряду полная луна стояла на безоблачном небе, и волшебство, нередко распространявшее на меня свои чары, объяв весь огромный город, сейчас действовало еще сильнее. Большие прозрачно-светлые массы, словно бы озаренные мягким дневным светом, контрастирующие с темными тенями, которые изредка просветлялись облаками, вырывавшими из мрака какой-то абрис, казалось, переселяли нас в другой, простой и больший, мир.

После дней, проведенных в рассеянии, порою горьких, я любил бродить по Риму с немногими друзьями, но теперь отправился один. Пройдя, вероятно, в последний раз, по длинному Корсо, я поднялся на Капитолий, высившийся подобно заколдованному замку в пустыне. Статуя Марка-Аврелия напомнила мне статую командора в «Дон Жуане», тем самым давая понять одинокому страннику, что он затевает нечто неподобающее. Но я все же спустился по задней лестнице. Темная, отбрасывая еще более темные тени, передо мною выросла триумфальная арка Септимия Севера; на безлюдной Виа-Сакра хорошо мне знакомые здания казались неведомыми и призрачными. Когда же я приблизился к величавым руинам Колизея и через решетку заглянул в его запертые недра, не буду отрицать, дрожь пробежала у меня по спине и ускорила мое возвращение.

Огромные массы производят необычное впечатление – возвышенного и одновременно доступного; прогулки по Риму дали мне возможность охватить всю необозримую summa summarum моего здешнего пребывания. Все это, глубоко запавшее в мою взволнованную душу, создало настроение, которое я позволю себе назвать героико-элегическим; оно стремилось излиться в стихотворной элегии.

И как это в такие мгновения мне на память не пришла Овидиева «Элегия». Ведь и он, уже изгнанник, в лунную ночь должен был покинуть Рим. «Cum repeto noctem!»– воспоминание, им созданное в глуши, на Черном море, в печали и нищете, не шло у меня из головы, и я все твердил его, постепенно в точности вспоминая отдельные части, но оно, сбивая меня с толку, мешало мне написать свое; впоследствии я было принялся за него, но до конца так и не довел.

Только возникнет в уме печальнейшей ночи той образ, Той, что во Граде моей жизни пределом была, Вспомню лишь ночь, когда дорогого столь много оставил, Льется еще из очей даже и ныне слеза. И замолчали уже голоса человечьи и песьи, Коней ночных в высоте правила бегом Луна. Я же ее созерцал и на оный смотрел Капитолий, Что понапрасну восстал близко от Ларов моих…[9]