Читать бесплатно онлайн

Итальянское путешествие

Автор Иоганн Вольфганг Гёте

0+98 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаde

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза путеводители

Темы

ГётеИтальянское путешествиепутешествиетревелпутевые заметкиИталиякультуралитературапутешествияистория

Описание

Гёте отправляется в Италию в 1786 году, исследуя культуру, искусство и природу, и в ходе путешествия переосмысливает собственное творчество и внутренний мир.

Главный конфликт / проблема

Как путешествие в Италию влияет на внутренний мир и творческое видение Гёте, и какие культурные и личные открытия он делает в процессе.

Ключевые идеи

Путешествие как способ расширения кругозора и самопознания
Контраст между немецкой и итальянской культурой и историей
Путевой дневник как субъективный, размышлительный жанр
Восхищение итальянской архитектурой и историей
Личное погружение в культуру через наблюдения и размышления
Переход от теоретического к практическому восприятию искусства и истории.
Влияние путешествия на личностный рост и расширение кругозора.
Взаимодействие с художниками и их влияние на восприятие искусства.
Морское путешествие как источник вдохновения и самопознания.
Опасность морского пути и спасение от скал.
Наблюдения за жизнью и культурой Неаполя и Палермо.
Размышления о природе искусства и человеческой природе.

Вывод

Книга демонстрирует, что путешествие становится средством внутреннего обновления и расширения горизонтов, соединяя немецкую и итальянскую культуры через искусство, природу и личные размышления.

Кому полезна

Студенты литературы и истории
Любители путешествий и культуры
Творческие люди, ищущие вдохновение
Исследователи искусства и религии

Главные темы

Путешествие и самопознание
Итальянская культура и искусство
Наблюдения природы и геологии
Религиозные практики
Влияние путешествия на творчество

Персонажи

Иоганн Вольфганг фон Гёте — Писатель, известный своими произведениями, отправляется в Италию в поисках вдохновения и самопознания. Он наблюдает природу, культуру и религию, размышляя о роли католической церкви, бедности крестьян и культурном разрыве между Германией и Италией. Путешествие становится внутренним обновлением и подготовкой к дальнейшему творчеству.
Тишбейн — Итальянский художник, который показывает герою свои работы, обсуждает стили и техники, вдохновляя на новые идеи.
КниП — Художник, рисующий берега, помогает автору в создании художественных образов.
Гердер — Философ и ученый, обсуждает с путешественником философские и художественные идеи, вдохновляя на размышления.
Филиппо Нери — Религиозный деятель, обсуждает религиозные практики и духовные вопросы, вдохновляя путешественника.
Фолькман — Критик, выражает сомнения относительно трудолюбия жителей Неаполя, но поддерживает путешественника.
Мориц — Обсуждает научные и художественные темы, поддерживает героя в путешествии.
Грегорио — Помогает путешественнику в Мальчезине, рассказывает о семье.
Старик в церкви — Молится и комментирует историю иудаизма.
Почтальон — Помогает путешественнику в пути.
Капитан — Обеспечивает плавание и безопасность судна.
Герцог Албанский — Пользует привилегией перемещаться между рядами карет, демонстрируя статус и влияние.

Цитаты

И я в Аркадии!
Важны только чувственные впечатления, которых не дает никакая книга, никакая картина.
Восхищение амфитеатром: "Когда волнующее зрелище разыгрывается на ровном месте, когда вся и все туда устремляются…"
Венеция: "Большой канал и главный мост Венеции – Риальто. С его открытым видом…"
Ни одна совсем новая мысль не посетила меня, ничто не показалось мне вовсе чужим, но все старье стало таким определенным, живым, таким связным, что вполне может сойти за новое.
Вечером мы еще пошли в грот Позилипо, как раз когда заходящее солнце освещало его с противоположной стороны.
«Погода, как и морская болезнь, заставляла меня искать в себе новые идеи и формы, чтобы не потерять себя в бескрайнем море».
«Молитвы сменились стенаниями, положение становилось еще ужаснее, ибо пастухи, пасшие коз наверху, на скалах, чей костер мы уже давно приметили, глухо закричали: внизу гибнет корабль».
«Это тоже город!»
«Римский карнавал – праздник, который, собственно, не дается народу, но который народ дает сам себе.»

Сводка по автору из Wikidata

1749–1832. Johann Wolfgang von Goethe. немецкий писатель, мыслитель, философ, естествоиспытатель, государственный деятель (1749–1832)

Читать онлайн

Страница 81 из 82

Из переписки

Рим, 10 апреля 1788 г.

Я еще в Риме, но только телом, не душой. Твердо решив уехать, я утратил интерес к пребыванью здесь и готов был к отъезду уже две недели тому назад. Остаюсь лишь из-за Кайзера, да еще из-за Бури. Первый должен закончить кое-какие работы, которые нельзя сделать нигде, кроме Рима, – собрать различные ноты. Второй – завершить эскизы к картине, мною придуманной; при этом он нуждается в моих советах.

Тем не менее я назначил свой отъезд на 21 или 22 апреля.

Рим, 14 апреля.

Кажется, невозможно пребывать в большем смятении. Я непрерывно работал над моделированием ступни, как вдруг мне взбрело на ум, что надо всерьез взяться за «Тассо», мои мысли тотчас же обратились к нему – лучшего спутника для предстоящего путешествия и придумать нельзя. Между тем идет укладка, и только тут замечаешь, сколько ты всего насобирал, сколько натащил в свое жилище.

Из рассказа

…Когда ты, как в Риме, все время находишься среди пластических произведений древнего искусства, чувствуешь себя как в природе, перед чем-то бесконечным и непостижимым. Впечатление от возвышенного, от прекрасного, как ни благодетельно оно само по себе, тревожит нас, мы жаждем выразить в словах наши чувства, наши воззрения, но, чтобы это сделать, нам надо сперва познать, постигнуть, осмыслить; мы начинаем подразделять, различать, систематизировать, но и это оказывается если не невозможным, то, безусловно, очень трудным, и мы наконец возвращаемся к чисто созерцательному, услаждающему душу восхищению.

Вообще же сильнейшее воздействие произведений искусства древних заключается в том, что оно заставляет нас живо представлять себе эпоху, в которую было создано, равно как и его создателей. В окружении античных скульптур человек чувствует себя среди живой природы, убедившись, сколь многообразно строение человеческого тела, мы как бы возвращаемся к первозданному его состоянию и сами ощущаем себя живыми, еще не испорченными людьми. Даже одежда у них под стать природе, она облегает и подчеркивает фигуру, что способствует общему благоприятному впечатлению. В Риме, изо дня в день наслаждаясь этими произведениями, становишься алчным, только и думаешь, как бы окружить себя этими образами, и гипсовые слепки отлично выполняют роль факсимиле. Не успеешь открыть глаза поутру, и тебя уже обступает прекраснейшее. Такие образы сопровождают все наши мысли и чувства, отчего впасть в варварство уже становится невозможным.

…Я говорю о сокровищах, что лишь несколько недель простояли в нашей новой квартире, – так человек, обдумывающий свое завещание, спокойно, но и растроганно смотрит на все, его окружающее. Хлопоты, трудности, расходы, известная беспомощность в таких делах удержали меня от немедленной отсылки лучших произведений в Германию. Юнона Лудовизи предназначалась нашей славной Анжелике, другое, правда немногое, – ближайшим друзьям-художникам, кое-что являлось собственностью Тишбейна, остальное должно было остаться неприкосновенным, чтобы Бури, намеревавшийся после моего отъезда поселиться в моей квартире, мог это использовать по собственному усмотрению.

Покуда я пишу, мысли уносят меня в прошлое, и в памяти воскресают случайности, позволившие мне ознакомиться с произведениями искусства, которые поразили меня, при еще слабо развитом мышлении исполнили мое сердце чрезмерным восторгом, последствием же этого стало мое неудержимое стремление в Италию.

В ранней юности я в своем родном городе никаких скульптур не видел. В Лейпциге на меня такое впечатление произвел фавн, пустившийся в пляс и одновременно бьющий в цимбалы, что я и сейчас словно бы вижу эту оригинальную фигуру и ее окружение. После долгого перерыва меня как будто бросили в открытое море, когда я внезапно очутился среди Мангеймской коллекции в зале, ярко освещенном верхним светом.

Впоследствии во Франкфурте появились гипсоотливщики, они пронесли с собой через Альпы целый ряд оригинальных слепков, которые размножили, оригиналы же продали по сравнительно недорогой цене. Мне удалось приобрести очень недурную голову Аполлона, дочерей Ниобеи, головку, которая позднее была признана головкой Сафо, и еще кое-что. Эти благородные слепки стали для меня своего рода тайным противоядием, когда слабое, фальшивое, манерное, казалось, вот-вот завладеет мною. Собственно говоря, я все время испытывал боль неудовлетворенности, тоски по неведомому – правда, часто подавляемую, но и неизменно оживающую вновь. Боль эта сделалась почти нестерпимой, когда я, покидая Рим, вынужден был расстаться с тем, чего так долго желал и наконец добился.

Из рассказа

…Думается, никого не удивит, что я, нанося прощальные визиты, не позабыл о прелестной жительнице Милана. В последнее время я наслушался о ней много того, что меня порадовало: она все больше сближалась с Анжеликой и в высшем обществе, в которое та ее ввела, держалась премило. К тому же у меня имелись основания и охота предполагать, что некий состоятельный молодой человек, бывший в весьма дружеских отношениях с Цукки, не остался бесчувственным к ее прелести и склонен был предложить ей руку и сердце.

Я застал ее в том же кокетливом утреннем платьице, как некогда в Кастель-Гандольфо. Она встретила меня приветливо и с присущей ей милой и естественной грацией снова поблагодарила за мое участие.

«Я никогда не забуду, – сказала она, – что, немного придя в себя, среди любимых и уважаемых имен тех, кто осведомлялся обо мне, услышала и ваше имя. Я неоднократно пыталась узнать, правда ли это. Вы долгие недели справлялись обо мне, покуда мой брат, нанеся вам визит, не поблагодарил вас за нас обоих. Не знаю уж, сказал ли он все, что я ему поручила сказать, я и сама бы охотно пошла вместе с ним, если бы это не противоречило законам благоприличия». Затем она спросила, каким путем я отправляюсь домой, и, когда я изложил свой план путешествия, заметила: «Хорошо, что вы достаточно богаты и можете не отказывать себе в такого рода удовольствиях: нам приходится довольствоваться местом, которое назначил нам господь бог и его святые. Я уж давно смотрю из своего окна, как приходят и уходят корабли, как производится погрузка и разгрузка; это очень меня занимает, и я иногда думаю: куда же и откуда все это везут?» Ее окна выходили на ступени Рипетты, где движенье было достаточно оживленным.

Она с нежностью говорила о своем брате, радовалась, что хорошо ведет его хозяйство и что при весьма скромном жалованье ему все же удается вкладывать кое-что в сравнительно выгодную торговлю – словом, ознакомила меня со всеми подробностями своей жизни. Я радовался ее разговорчивости, ведь когда перед моим мысленным взором пронеслись все перипетии наших нежных отношений, я понял, что роль в них мне выпала довольно странная. Но тут вошел ее брат, и прощанье наше завершилось умеренно и прозаично.

Выйдя на улицу, я увидел свой экипаж без кучера, на розыски которого пустился какой-то расторопный мальчуган. Она выглянула из окна антресолей красивого дома, где они жили; окна были невысоко, казалось, можно протянуть руки друг другу.

Страница 81 из 82

Назад 1…80 81 82 Далее