Загрузка...
Московская скрипка — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Москваскрипкамузыкапутешествиеколхозпостсоветскийгероймузыкантисторияпамятник

Описание

Семён Сарториус, выходник из колхоза, приезжает в Москву в поисках скрипки и музыкального обучения. Он сталкивается с разными препятствиями, но постепенно обретает место в городской жизни, где музыка соединяется с научными идеями и личными отношениями. В конце он оказывается на заводе, где учится делать скрипки, но исчезает, оставив читателя с вопросом о смысле и бессмертии.

Главный конфликт / проблема

Стремление Семёна Сарториуса найти скрипку и смысл в жизни в Москве, сталкиваясь с препятствиями и неопределённостью, и его поиск бессмертия через музыку и научные идеи

Ключевые идеи

  • Поиск скрипки как символ поиска собственного места в мире.
  • Размышления о том, как музыка может передать чужую душу.
  • Музыка как способ связи с городом и людьми
  • Новые отношения и совместная жизнь с Лидой
  • Обсуждение научных идей о бессмертии в молодёжном клубе
  • Электрический ток высокой частоты и ультразвуковое колебание восстанавливают молекулы, делая материал здоровым и резонансным.
  • Натуральный материал может издавать звук, понятный сердцу человека.
  • Сарториус ищет новые возможности и уходит в Москву, оставляя завод и колхоз.

Вывод

Книга приводит к выводу, что музыка, наука и человеческие отношения могут предложить смысл, но поиск бессмертия и истинного понимания остаётся открытым и продолжается в каждом человеке.

Кому полезна

  • Любители русской литературы
  • Музыканты и любители музыки
  • Исследователи науки и искусства

Главные темы

  • Музыка как поиск смысла
  • Взаимодействие искусства и науки
  • Жизнь в Москве и поиск принадлежности

Персонажи

  • Сарториус — Семён Сарториус – человек небольшого роста с сельским обликом, ищет смысл своей музыки, взаимодействует с городом, живёт где попало, учится делать скрипки и стремится к новым возможностям.
  • Лида Осипова — Лида Осипова – техник по буровому делу, живёт в многоэтажном доме среди инженеров и учёных, приглашает Сарториуса жить в квартире, где он становится её ночным защитником и помощником; в доме собираются молодые специалисты, обсуждая научные идеи, включая бессмертие.
  • Сторож — Сторож – улыбающийся, скромный наставник, учит Сарториуса делать скрипки; его имя иногда упоминается как Ленин.
  • Грубов — Грубов – ученый, объясняющий, как электрический ток восстанавливает молекулы и делает материал резонансным, предлагает делать скрипки из настоящего материала; пережил смертельные страдания от электричества, лицо стало молодым.
  • Самбикин — Самбикин – участник обсуждения бессмертия, приглашает Сарториуса сыграть на скрипке.
  • Сидор Петрович — Сидор Петрович – рабочий на гирьевом заводе, не интересуется природным материалом, участвует в изготовлении скрипок.
  • Земляки — Земляки – жители колхоза, ищут Сарториуса после его исчезновения.

Цитаты

  • В городе Москву шел отходник из колхоза «Победитель» Семен Сарториус.
  • Сарториус захотел попробовать скрипку, но тесные люди все время мешали ему.
  • «Сарториус поднялся и с прозрачной, счастливой силой заиграл свою музыку»
  • «Лида закрыла лицо руками и заплакала, не в силах скрыть своё горе»
  • Сарториус остался на гирьевом заводе.
  • Скрипки сделаны из матерьяла, не годного по своим качествам для весовых гирь, музыку он получил из нашего брака…

Сводка по автору из Wikidata

1899–1951. Андрей Платонович Платонов. русский, советский писатель и драматург (1899–1951)

Читать онлайн

Страница 3 из 7

3

С тех пор Сарториус стал жить в Москве. Само многолюдство уже возбуждало его силу, он шел среди людей, как в обольщении, и чувствовал их тело, издающее тепло.

До поздней ночи Сарториус не думал о приюте и ходил со скрипкой параллельно общему движению среди света, чистоты и тепла. Он чувствовал, что погибнуть здесь, остаться без внимания, пищи и призрения невозможно, если внутри его нет вражды к народу. И он действительно не оставался без участия. В первую же свою московскую ночь Сарториус попал ночевать к одной трамвайной кондукторше.

Он познакомился с ней случайно… Когда наступил второй час ночи и трамваи на большой скорости спешили в парк, Сарториус сел в такой трамвай и с интересом оглядел его пустынное помещение, точно тысячи людей, бывших здесь днем, оставили свое дыхание и лучшее чувство на пустых местах. Сарториус повторил свое путешествие и проехал в нескольких вагонах по разным направлениям. Кондукторша, иногда старая, иногда молодая, милая и сонная, сидела в этот час в вагоне одна и дергала бичеву на безлюдных остановках, чтобы скорее кончался последний маршрут. Сарториус подходил к кондукторше и заговаривал с ней о постороннем, не имеющем отношения ко всей окружающей видимой действительности, но зато кондукторша начинала, очевидно, чувствовать в себе невидимое. Одна кондукторша с прицепного вагона согласилась на слова Сарториуса, и он обнял ее на ходу, а потом они перешли в задний тамбур, где видно более смутно, и неслись в поцелуях три остановки, пока их не заметил какой-то человек с бульвара и не закричал им «ура».

С тех пор Сарториус изредка повторял свое знакомство с ночными кондукторшами, — иногда удачно, но чаще всего нет. Кондукторша первой ночи пригласила его ночевать, когда он сказал, что хочет спать, и положила его рядом со своей бабушкой на широкую старинную кровать, где он хорошо выспался.

На другой вечер Сарториус вышел на бульвар, где стоит памятник Пушкину. Он оставил футляр внизу и вошел на подножие памятника, на высоту всех его ступеней. Оттуда он сыграл, воображая себя перед всей Москвой, свое любимое сочинение о воробье — о том, как воробей полетел за простым зерном куда-то недалеко и там наелся среди многочисленных животных. Но скрипка разыгралась почти сама, скрипач осторожно последовал за ее усложняющейся мелодией, — музыкальная тема расширилась и судьба воробья переменилась. Он не долетел до ближней пищи: стихия ветра схватила его и понесла вдаль, в ужас, и воробей окоченел от скорости своего полета, но он встретил ночь, — темнота скрыла от него высоту и пространство, он согрелся, уснул, сжался во сне в мелкий комок и упал вниз, в рощу на мягкую ветку, проснулся в тишине, на заре незнакомого дня, среди ликующих неизвестных ему птиц. Музыканта заслушались прохожие, в его футляр на земле потекла почти беспрерывная зарплата; Сарториус застыдился и не знал, что ему делать с деньгами, точно он не нищий.

Молодая метростроевка, по-бабьи расставив ноги и пригорюнившись, слушала Сарториуса недалеко от него. Она была в мужской прозодежде, лишь обнажавшей ее женскую натуру, умна и прелестна черноволосым лицом; ясность сердца блестела в ее взгляде, следы глины и машинного масла от подземной работы не портили ее тела, а украшали, как знак чести и непорочности.

Во время игры музыкант глядел на девушку-метростроевку равнодушно и без внимания, не привлекаемый никакой ее прелестью: как артист, он всегда чувствовал в своей душе еще более лучшую и мужественную прелесть, тянущую волю вперед мимо обычного наслаждения. Под конец игры из глаз Сарториуса вышли слезы — ему самому понравилась музыка и он растрогался, но многие слушатели его улыбались, а метростроевка вовсе смеялась.

Сарториус спустился с памятника и со злобой обратился к этой метростроевке:

— Эх ты, публика! Мыслить еще не умеет, а уже смеется над чувством.

— Это играете не вы, вы так не умеете, — ответила метростроевка. — Я знаю эту скрипку, на ней и я сумею играть…

— Не жалким таким девчонкам судить, хорошеньким на одну морду, — оценил ее Сарториус. — У меня, может, весь Советский Союз шевелится в уме…

— Ах, вы — так, — загадочно произнесла метростроевка. — Вам кажется, что вы знаменитый музыкант, значит, вы скучный дурак…

Она ушла от него по своим делам, а он пошел за нею и следил за нею до ее жилища, пока она не скрылась в нем. Тогда Сарториус сел на какой-то трамвай и уехал на нем далеко за город. Там он ходил и мучился, сидел около ржаного поля, играл в безмолвии и уединении на скрипке и не умел понять способа ее устройства: почему она от его игры разыгрывается затем сама и не вполне слушается его. Он не знал физики и техники, он мог только чувствовать одни душевные страсти и тревожный, напряженный ход человеческого сердца, а это не принадлежит к твердым телам; скрипка же вполне жестка и очевидна. Удаленная Москва нежно гудела как большая музыка; ее электрическое зарево небосклон отражал обратно на землю — и уже самый бедный свет заходил до здешней ржаной нивы и он лежал на ее колосьях как ранняя, неверная заря. Но была еще поздняя ночь. Сарториус с вожделением слушал дальнюю Москву, смотрел на небесную электрическую зарю и думал, что все это тайная музыка, и снова пускал в ход свою скрипку, слушая , как собирается вокруг нее все, что кажется немым и диким, и вторит неискусной игре девственными, спекшимися устами.

Страница 3 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее