Загрузка...
Южный почтовый — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Южный почтовый

Автор Антуан де Сент-Экзюпери
0+271 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
АфрикаМароккоКап-Джубипервый романпервый полетавиацияписьмопервый опыт

Описание

Пилот Жак Бернис, ответственное лицо в системе доставки почты, отправляется в ночной полёт над Сахарой, сталкиваясь с техническими и эмоциональными трудностями, а затем возвращается домой, где внутренний конфликт и напряжённые отношения заставляют его искать утешение в памяти и в роли «покорителя».

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт пилота, баланс между обязанностью и сомнениями, а также конфликт в личных отношениях с Женевьевой и Эрленом.

Ключевые идеи

  • Почта как драгоценность, требующая точности и дисциплины
  • Пилот воспринимает свою работу как акт создания порядка в мире
  • Внутренний конфликт героя после возвращения из путешествия
  • Проблемы идентичности и памяти
  • Тревога и страх потерять связь с прошлым
  • Сложные отношения с Женевьевой и Эрленом
  • Тема возвращения к «роднику» как символу утешения
  • Проблемы с посадочными огнями и погодой создают неопределённость полёта.
  • Пилот испытывает внутренний конфликт между приказом и личной безопасностью.
  • Коммуникация между пунктами назначения критична для координации полёта.
  • Сахара и пустынные посты усиливают ощущение изоляции и времени.
  • Звёзды и луна выступают как символы надежды и тревоги.

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в хаосе пустыни человек может создать порядок через дисциплину и связь, но внутренний мир остаётся сложным и требует баланса.

Кому полезна

  • Любители авиации и путешествий
  • Читатели, интересующиеся внутренними конфликтами и поиском смысла
  • Те, кто ценит порядок и связь в хаосе

Главные темы

  • Почта как связующее звено
  • Внутренний конфликт и поиск идентичности
  • Трудности ночных полётов и коммуникации

Персонажи

  • Жак Бернис — Ответственный и внимательный к деталям, он воспринимает доставку почты как священную обязанность. Главный герой, который возвращается из Парижа и размышляет о прошедших двух месяцах, сталкивается с внутренними конфликтами и пытается сохранить свою идентичность. Сомневается в безопасности полёта, но вынужден выполнять приказ. Внутренний конфликт и эмоциональные переживания.
  • Женевьева — Главная женщина, с которой Бернис имеет сложные отношения, переживает за своего сына и испытывает страх потерять контроль.
  • Эрлен — Супруг Женевьевы, который пытается контролировать ситуацию и обвиняет Берниса.
  • Начальник аэродрома — Сомневается в отправке самолёта из-за тумана и непонятных сигналов.
  • Механик — Обеспечивает техническую готовность самолёта и обсуждает детали с пилотом.
  • Радиостанция — Обменивается сообщениями между пунктами назначения, подтверждая время вылета и прибытия.
  • Мюрси — Упоминается как друг, но не играет ключевой роли в событиях главы.

Цитаты

  • Небо, чистое, как вода, вымыло и высветило звезды.
  • Почта – драгоценность, почта – дороже жизни…
  • "Я должен вернуться назад и рассказать о двух прошедших месяцах"
  • "Я снова обрел родник."
  • Почтовый пролетел без посадки.
  • Он вылетит через двадцать минут.

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 2 из 23

И тогда, медленно выруливая против ветра, летчик дает полный газ. Самолет, подстегнутый винтом, срывается с места. Первые скачки по упругому воздуху сглаживаются, и тогда кажется, что земля растягивается и блестит под колесами, как приводной ремень. Воздух, сначала не осязаемый, потом текучий, теперь становится твердым, и, опираясь на него, пилот взмывает вверх.

Деревья, окаймляющие аэродром, расступаются, открывая горизонт, и исчезают. С высоты двухсот метров еще видишь детские игрушки – стоящие торчком деревца, раскрашенные домики и леса, похожие на густой мех: обитаемая земля…

Бернис ищет наиболее удобный наклон спины, точное положение локтя, он спокойно располагается в кабине. Позади него – низкие тучи над Тулузой, словно темные своды вокзала. Теперь он уже все меньше и меньше сопротивляется рвущемуся вверх самолету, он понемногу высвобождает силу, которую сдерживал в кулаке. Каждым движением кисти он выпускает волну, и она, как прилив, приподнимает и подхватывает его самого.

Через пять часов – Аликанте, а вечером – Африка. Бернис задумался. Он спокоен: «Все в порядке». Вчера с вечерним экспрессом он оставил Париж: какой странный отпуск. От него осталась лишь смутная память о каком-то непонятном смятении. Тревога придет потом, сейчас он отбрасывает назад это прошлое, как будто оно продолжает жить где-то вне его. Сейчас ему кажется, что он заново рождается с новым светающим днем, что он – ранняя птица – помогает созданию этого нового дня. Он думает: «Сейчас я только рабочий. И я налаживаю почтовую связь с Африкой». А для рабочего, начинающего строить мир, этот мир каждый день рождается заново.

«Все в порядке…» Последний вечер в парижской квартире. Сложенные кипами газеты и стопки книг. Сожженные письма, связки разобранных писем, сдвинутая мебель. Каждая вещь оторвана, извлечена из жизни и выброшена в пространство. И это смятение сердца, не имеющее уже никакого смысла.

Он приготовился к завтрашнему дню, словно к дальнему плаванию. Он, как в Новый Свет, отчаливал в следующий день. Столько незавершенных дел еще привязывало его к самому себе. И вот внезапно он оказался свободен. Бернису даже страшно сознавать себя таким безоружным, таким обреченным.

Под ним уплывает Каркассон – пристанище на случай вынужденной посадки.

До чего хорошо прибран мир, когда глядишь на него с высоты трех тысяч метров. Все уложено по местам, как в ящике с игрушками. Дома, каналы, дороги – игрушки взрослых людей. Благополучный, разграфленный на квадратики мир: каждое поле окаймлено забором, каждый парк окружен стеной. Вон Каркассон, где каждая лавочница живет жизнью своей прабабки. Нетребовательное, ограниченное счастье. Человеческие игрушки, в порядке расставленные в витрине.

Мир под стеклом, выставленный и разложенный как напоказ, аккуратные городки на развернутом рулоне карты, которую неотвратимо, словно прилив, несет на него медленно движущаяся земля.

Вот он один. Циферблат высотомера отражает солнце. Яркое и негреющее. Движение педали – и ландшафт уплывает. Этот свет – мертвый, эта земля – кажется мертвой: все, что составляет сладость, аромат и хрупкость живых вещей, – уничтожено.

И все-таки под кожаной курткой – твое теплое и смертное тело, Бернис! Под плотной кожей перчаток – чудесные руки, умевшие так нежно ласкать твое лицо, Женевьева…

Испания.

III

Сегодня, Жак Бернис, ты с уверенностью хозяина пересечешь Испанию. Перед тобой одна за другой встанут знакомые картины. Ты с легкостью пробьешься среди грозовых туч. Барселона, Валенсия, Гибралтар – их несет на тебя и отбрасывает назад. Хорошо. Ты скатаешь в рулон свою карту, и отработанное пространство сгрудится позади тебя. Но я вспоминаю о твоих первых шагах, о моих наставлениях накануне твоего первого почтового рейса. На рассвете тебе предстояло взять в руки мысли целого народа. В свои неумелые руки. И перенести их, как сокровище под плащом, через тысячи препятствий. Почта, сказали тебе, – это драгоценность, она дороже жизни. И она так хрупка. Малейшая неосторожность, и пламя испепелит и развеет ее по ветру. Я помню канун твоего боевого крещения.

– Ну а что тогда?

– Тогда ты постараешься долететь до пляжа Пенисколы. Но берегись рыбачьих баркасов.

– А потом?

– Потом до Валенсии ты всегда найдешь удобную аварийную площадку: я обведу их красным карандашом. В крайнем случае садись в высохшие русла.

Сидя перед развернутыми картами, под зеленым абажуром нашей лампы, Бернис снова чувствовал себя школьником. Но его теперешний учитель открывал ему живую тайну каждого клочка земли. Неведомые страны уже не были мертвыми цифрами, – это были настоящие луга в цветах, где надо опасаться вон того дерева, это были настоящие песчаные пляжи, где в сумерках надо избегать рыбачьих баркасов.

Ты уже понимал, Жак Бернис, что мы никогда не узнаем ни Гренады, ни Альмерии, ни Альгамбры, ни мечетей, но мы познакомимся с ручейком, с апельсиновым деревом, с их самыми скромными признаниями.

– Так слушай: если погода хорошая, иди напрямик. А в дурную погоду, при низкой облачности, бери влево и углубляйся в эту долину.

– Я углубляюсь в эту долину.

– А потом выходи к морю через это ущелье.

– Я выйду к морю через ущелье.

– Не давай воли мотору: здесь острые утесы и скалы.

– А если он забарахлит?

– Выкарабкаешься!

И Бернис улыбался: молодые пилоты – романтики. Налетит какая-нибудь скала, точно камень из пращи, и поразит насмерть. Бежит ребенок, но чья-то рука ударяет его по лбу и опрокидывает…

– Да нет же, старина, нет! Человек всегда выкарабкается.

Бернис был горд такой наукой: в детстве он не смог выудить из «Энеиды» ни одного секрета, который уберег бы его от смерти. И учитель, проводивший пальцем по карте Испании, не был человеком, который умеет чуять и находить подземные ключи: палец учителя не обнаруживал ни клада, ни западни, ни той пастушки на лугу.

Какую ласку излучал сегодня этот заправленный маслом светильник! Такой струйкой масла можно успокоить морское волнение. На дворе завывал ветер. Наша комната и в самом деле была островком в необъятной вселенной, вроде харчевни моряков.

– Стаканчик портвейна?

– С удовольствием…

Комната пилота – какое ненадежное убежище, как часто приходилось сооружать тебя заново! Накануне вечером дирекция оповещала нас: «Пилот Х. назначается в Сенегал… в Америку…» И вот приходилось в ту же ночь рвать все связи, заколачивать ящики, лишать комнату всех признаков собственного присутствия – фотографий, книг – и бросать ее такой безликой, словно в ней не обитал даже призрак. Иной раз приходилось в ту же ночь разомкнуть объятия двух рук и, истощив силы какой-нибудь девчонки, не уговорами, – потому что ни одну не уговоришь, – но утомив ласками, к трем часам утра тихонько погрузить ее в сон, покорную не разлуке, а горю, и сказать себе: «Ну вот она и смирилась, она плачет…»

Страница 2 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее