Загрузка...
Назад в библиотеку
Под сенью девушек в цвету — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Под сенью девушек в цвету

Автор Марсель Пруст
0+1.6k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая проза
Темы
ПрустВ поисках утраченного временироманфранцузская литературавоспитаниелюбовьдружбасветское обществоязыковое мастерстводетектив

Описание

Главный герой, молодой человек, стремящийся к литературной карьере, оказывается втянут в сложные семейные и социальные обстоятельства: от давления родителей, желающих видеть его дипломатом, до романтических и дружеских интриг в высшем обществе, где он сталкивается с ревностью, манипуляциями и поиском своего места в мире искусства и аристократии.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между стремлением героя к литературной карьере и семейными ожиданиями, а также его романтические и дружеские интриги в высшем обществе, которые ставят под угрозу его самоопределение и эмоциональное благополучие.

Ключевые идеи

  • Влияние дипломатической карьеры и семейных ожиданий на личные стремления героя.
  • Разочарование в театральном искусстве как символ внутреннего конфликта.
  • Роль посла де Норпуа как посредника между светским обществом и литературой.
  • Восхищение автора мадемуазель Сван и её матерью, и попытка использовать де Норпуа как посредника.
  • Внутренний конфликт автора: желание быть близким к Сванам и страх быть отвергнутым.
  • Роль памяти и внимания в восприятии слов и действий, а также влияние болезни на эмоциональное состояние.
  • Сван как коллекционер светских кругов
  • Использование социальных собраний для контроля над отношениями
  • Ревность к Одетте как движущая сила
  • Пробуждение новых любовных интересов как способ отомстить
  • Внутренний конфликт между статусом и личными чувствами
  • Внутренний конфликт между любовью и социальными ожиданиями.

Вывод

Книга приводит к осознанию героя того, что его путь не может быть полностью определён внешними обстоятельствами; он вынужден принять компромиссы, но сохраняет внутреннюю решимость искать признание в литературе, несмотря на давление и разочарования.

Кому полезна

  • Читатели художественной литературы, интересующиеся французской культурой и обществом XIX‑XX веков
  • Люди, ищущие вдохновение в поиске своего пути и баланса между карьерой и личной жизнью
  • Те, кто ценит психологический портрет персонажей и их внутренние конфликты

Главные темы

  • Семейные ожидания и давление
  • Дипломатия и литература
  • Любовные и дружеские интриги
  • Ревность и социальный статус
  • Искусство и эстетика
  • Путешествия и аристократия
  • Психологический внутренний конфликт

Персонажи

  • Нарратор — Постепенно отдаляется от прежней любви к Жильберте, ищет новые смыслы в путешествии, стремится к социальному взаимодействию и пытается понять влияние семьи и аристократии на свою жизнь. Ведёт внутренний диалог о страхах, чувствах и социальных взаимодействиях, живёт в Бальбеке, поглощён идеалом красоты и желанием познакомиться с девушками, особенно с «Симоне».
  • Отец — Стремится к тому, чтобы сын стал дипломатом, но в итоге поддерживает его литературные интересы. Согласен с мнением матери, но проявляет более мягкое отношение. Отказался от поездки, опасаясь задержек и потерь.
  • Мать — Поддерживает семейные традиции и участвует в обсуждении приглашения посла. Поддерживает традиционный подход к этикету и не одобряет встречи с Жильбертой. Оставшаяся в Париже, переживает разлуку и опасается, что отношения могут окончиться.
  • Бабушка — Живёт в своём особом мире, придерживается строгой политики «не встречаться с людьми», но проявляет заботу о путешествии. Старшая женщина, сопровождает героя, обсуждает лекарства и путешествия, выражает заботу о здоровье.
  • Де Норпуа — Представляет дипломатическую власть и предлагает герою рассмотреть литературу как путь к уважению. Готов помочь, но опасается, что его слова могут быть восприняты как ложь.
  • Сван — Пытается управлять социальными кругами, используя свой вкус и манипуляции, одновременно борется с ревностью к Одетте. Организует встречи, собирает «общественные букеты», стремится включить Одетту, но её отношения с Форшвилем создают напряжённость.
  • Мадам Сван — Женщина, чья красота и характер вызывают восхищение у главного героя. Участвует в собраниях, наблюдает за поведением гостей.
  • Одетта — Ведёт сложные отношения с Сваном и Форшвилем, её ревность и письма создают напряжённость.
  • Жильберта — Получает письмо от главного героя и отправляет его обратно, усиливая его чувства. Ведёт себя как часть светского круга, участвует в собраниях и наблюдает за поведением гостей.
  • Блок — Инициирует приглашение к обеду, стремится к аристократическому признанию. Рассказывает анекдоты, обсуждает Бергота и семейные истории. Ироничный, скептический, но вежливый, его слова раздражают Альбертину.
  • г-жа де Вильпаризи — Обладает авторитетом в гостинице, часто взаимодействует с разными персонажами, но не встречается с бабушкой. Приглашает героя в прогулку, обсуждает искусство, архитектуру и литературу, выражает интерес к женщинам.
  • Де Шарлюс — Холодный, но доброжелательный к бабушке, сложный характер. Делится мудростью о чувствах, шутит над бабушкой, дает книгу Бергота.

Цитаты

  • «Ни разу не видел, как он, как бы, не мог бы стать писателем, но я не знаю, как это сделать».
  • «Театр – это не просто представление, это зеркало, в котором мы видим себя».
  • «Если вы это сделаете, если вы скажете обо мне госпоже Сван, всей моей жизни не хватит, чтобы доказать вам мою благодарность, и жизнь моя будет принадлежать вам!»
  • «Болезнь, которую я описываю, как будто она сама была бы в состоянии, в котором я нахожусь, и я не могу понять, как она меня изменяет.»
  • Сван часто навещал кое-кого из своих прежних знакомых, следовательно людей, принадлежавших к самому высшему кругу.
  • Свану недостаточно было того наслаждения, которое общество, такое, как оно есть, и привлекавшее его именами, вписанными в историю и еще поддающимися расшифровке, доставляло ему, как литератору и художнику, он также развлекался несколько вульгарно, составляя как бы общественные букеты.
  • «Я не могу прийти»
  • «Она была брюнетка, некрасивая, но с виду умная»
  • "У Свана в комнате, вместо недавно снятых прекрасных фотографий его жены, на которых то же загадочное и победоносное выражение позволяло узнать, какие бы платье и шляпа ни были на ней, ее торжествующий силуэт и лицо, был маленький старый дагерротип"
  • "Я решил явиться к Жильберте невзначай еще до обеда."

Сводка по автору из Wikidata

1871–1922. Marcel Proust. французский писатель, новеллист и критик

Читать онлайн

Страница 3 из 145

День, когда г-н де Норпуа первый раз обедал в нашем доме, – это было еще в то время, когда я ходил играть на Елисейские Поля, – запомнился мне, потому что в этот день мне удалось услышать Берма в утреннем спектакле в «Федре», а также потому, что, разговаривая с г-ном де Норпуа, я внезапно и по-иному отдал себе отчет в том, насколько чувства, внушаемые мне всем, что касалось Жильберты Сван и ее родителей, были непохожи на чувства, которые эта самая семья возбуждала в других.

Заметив, должно быть, мое уныние по случаю приближения новогодних вакаций, в течение которых я не должен был видеться с Жильбертой, объявившей мне об этом, моя мать сказала мне, чтобы развлечь меня: «Если тебе все так же хочется слышать Берма, то, я думаю, отец позволит тебе пойти в театр; тебя сведет туда бабушка».

А надо заметить, г-н де Норпуа говорил моему отцу, что следовало бы позволить мне послушать Берма, что такие воспоминания навсегда остаются у юноши, и потому мой отец, не допускавший до сих пор и мысли, чтобы я рисковал здоровьем и тратил время на вещи, которые он, к величайшему возмущению бабушки, называл никчемушными, уже готов был смотреть на этот спектакль, реабилитированный послом, как на одно из условий, необходимых для блестящей карьеры и удачи. Бабушка, которая принесла большую жертву моему здоровью, отказавшись от намерения дать мне услышать Берма, что было бы, по ее мнению, благотворно для меня, дивилась, как одно слово г-на де Норпуа заставило позабыть все заботы о здоровье. Твердо уповая, как подобает рационалисту, на целительное действие режима, предписывавшего мне подолгу бывать на воздухе и рано ложиться спать, она сокрушалась об этом нарушении его, как о несчастье, и страдальческим голосом говорила моему отцу: «Как вы легкомысленны», – на что отец сердито отвечал: «Как? Теперь вы не хотите, чтобы он шел в театр! Это уж слишком, ведь вы все время твердили нам, что это принесет ему пользу».

Но г-н де Норпуа изменил планы моего отца по еще более существенному для меня вопросу. Отцу всегда хотелось, чтобы я стал дипломатом, а для меня невыносима была мысль, что, будучи даже временно причислен к министерству, я рискую в один прекрасный день получить назначение в столицу, где Жильберты не будет. Я предпочел бы вернуться к литературным замыслам, зародившимся во мне когда-то во время моих прогулок в сторону Германта и мною оставленным. Но отец постоянно противился моему желанию посвятить себя литературной карьере, которую он считал гораздо менее почтенной, нежели дипломатия, отказывая ей даже в названии карьеры, – вплоть до того дня, когда г-н де Норпуа, недолюбливавший дипломатических чиновников нового образца, убедил его, что и в роли писателя можно заслужить такое же уважение и оказать такое же влияние, как в дипломатической должности, сохраняя при этом большую независимость.

«Ну вот, я и не думал, что старик Норпуа отнюдь не возражает против твоего плана заняться литературой», – сказал мне отец. А так как, пользуясь сам достаточным влиянием, он считал, что нет такого дела, которое не устроилось бы, не получило благополучного разрешения в разговоре с влиятельными людьми, то и заключил: «Как-нибудь на этих днях я приведу его обедать после комиссии. Ты поговоришь с ним, чтобы он мог оценить тебя. Напиши что-нибудь получше, чтобы можно было ему показать: он в большой дружбе с редактором «Revue des Deux Mondes», он тебе туда откроет доступ, он это устроит, он ловкий старик; и право, он как будто считает, что дипломатия теперь – так…»

Радостная надежда на то, что я не буду разлучен с Жильбертой, внушала мне желание, но не давала сил написать какую-нибудь хорошую вещицу, которую можно было бы показать г-ну де Норпуа. Написав две-три страницы вступления, я от скуки ронял перо, я плакал от бешенства при мысли, что никогда не буду талантлив, что я лишен дарования и даже не способен воспользоваться счастливым случаем – предстоящим посещением г-на де Норпуа, позволявшим мне навсегда остаться в Париже. И только мысль, что мне разрешают послушать Берма, заставляла меня забыть это горе. Но так же, как бурю мне страстно хотелось видеть только на одном из тех побережий, где ярость ее всего сильнее, так и великую актрису мне хотелось видеть не иначе, как в одной из тех классических ролей, где, по словам Свана, она достигала подлинного величия. Ибо когда мы ищем известных впечатлений в искусстве или в природе в надежде на какое-нибудь драгоценное открытие, то совестимся вместо них давать доступ в нашу душу впечатлениям менее значительным, которые могут ввести нас в обман насчет точного значения Прекрасного. Берма в «Андромахе», в «Прихотях Марианны», в «Федре» – вот оно, то великолепие, которого так жаждало мое воображение. Если когда-нибудь в чтении Берма мне суждено будет слышать стихи: «Внезапный твой отъезд теперь нам возвещен» и т. д., я испытаю то же наслаждение, как в тот день, когда мне доведется наконец подплыть в гондоле к шедевру Тициана в церкви Фрари или к картинам Карпаччо в Сан-Джорджо деи Скьявони. Я знал их в том виде, как – черным по белому – они воспроизводятся в печатных изданиях; но мое сердце билось каждый раз при мысли, что, наконец, словно осуществившаяся мечта о путешествии, они действительно предстанут мне в солнечных лучах золотого голоса. Картина Карпаччо в Венеции, Берма в «Федре» – вот совершенные создания живописи или драматического искусства, которым связанное с ними обаяние придавало в моих глазах такую жизненность, то есть так тесно связывало их воедино, что если бы мне пришлось увидеть Карпаччо в Луврской галерее или Берма в какой-нибудь пьесе, о которой я ничего бы не слыхал до сих пор, я уже не ощутил бы чудесного удивления, как в ту минуту, когда наконец увидел бы воочию непостижимый и единственный предмет бесчисленных моих мечтаний. К тому же, ожидая от игры Берма откровения новых сторон благородства и страдания, я думал, что эта игра будет еще величественнее и правдивее, если в основу ее актриса положит произведение действительно замечательное, вместо того чтобы оживлять в общем правдивым и красивым рисунком ничтожную и пошлую канву.

И наконец, если бы мне пришлось слушать Берма в новой пьесе, мне было бы нелегко судить о ее мастерстве, ее дикции, ибо я не мог бы провести сравнения между текстом, неизвестным мне заранее, и его исполнением, интонациями и жестами, которые показались бы мне неразрывными с ним; между тем старые произведения, которые я знал наизусть, представлялись мне обширными просторами, где я сразу на полной свободе легко смогу оценить откровения Берма и неиссякаемые находки ее фантазии, которыми она расцветит их словно фрески. К несчастью, с тех пор как она покинула большие сцены и обогащала один бульварный театр, звездой которого была, она больше не играла в классических пьесах, и я напрасно изучал афиши, они все время объявляли только совершенно новые пьесы, состряпанные модными авторами специально для нее, – как вдруг, однажды утром, просматривая на колонке с афишами программы утренних представлений первой недели нового года, я впервые увидел, – в конце спектакля, после какой-то пьесы для поднятия занавеса, вероятно малозначительной, с заглавием, которое мне показалось непроницаемым, ибо оно заключало в себе все особенности каких-то неведомых мне событий, – два действия «Федры» с участием г-жи Берма, а в следующих утренних спектаклях – «Полусвет», «Прихоти Марианны» – имена для меня прозрачные, как и «Федра», насквозь пронизанные светом, – настолько знакомы были мне эти произведения, до глубины озаренные улыбкой искусства. Они возвышали в моих глазах и г-жу Берма, которая, как сообщалось в газете вслед за программой этих спектаклей, сама приняла решение снова показаться публике в одной из своих прежних ролей. Значит, артистка знала, что иные роли представляют интерес, не зависящий от их новизны или от успеха их возобновления; на эти роли в своем исполнении она смотрела как на музейные шедевры, которые поучительно снова показать поколению, восхищавшемуся ею, или поколению, еще не видевшему ее в этих ролях. И когда в число пьес, предназначавшихся лишь к тому, чтобы занять публику на один вечер, она ставила на афишу «Федру», заглавие которой было не длиннее их заглавий и было напечатано такими же буквами, она делала это как будто с умыслом, точно хозяйка дома, которая, представляя вас своим гостям, в ту минуту когда зовут к столу, называет в числе гостей, являющихся всего лишь гостями, и тем же тоном, каким она представляла остальных: «Господин Анатоль Франс».

Страница 3 из 145

Назад1234…145Далее

Вам также может понравиться

Триумфальная арка — обложка книги

Триумфальная арка

Эрих Мария Ремарк

Маленький принц — обложка книги

Маленький принц

Антуан де Сент-Экзюпери

Скотный двор — обложка книги

Скотный двор

Джордж Оруэлл

Искра жизни — обложка книги

Искра жизни

Эрих Мария Ремарк

Три товарища — обложка книги

Три товарища

Эрих Мария Ремарк

Камо грядеши — обложка книги

Камо грядеши

Генрик Сенкевич

Острие бритвы — обложка книги

Острие бритвы

Сомерсет Моэм

Звезды смотрят вниз — обложка книги

Звезды смотрят вниз

Арчибальд Джозеф Кронин

Гордость и предубеждение — обложка книги

Гордость и предубеждение

Джейн Остин

Отверженные — обложка книги

Отверженные

Виктор Мари Гюго

Возвращение — обложка книги

Возвращение

Эрих Мария Ремарк

Жизнь взаймы — обложка книги

Жизнь взаймы

Эрих Мария Ремарк

Страница 1 из 407

Назад12…407Далее