Загрузка...
Ученик — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
дитяучительотношенияамериканская литературасоциальные отношенияпсихологиявоспитаниепереходсемьяпрошлое

Описание

Книга повествует о трудностях учителя Пембертона, нанятого семьей Моринов, и его отношениях с умным, но больным мальчиком Морганом, а также о финансовых и эмоциональных испытаниях, возникающих из-за неопределённости оплаты и семейных интриг. Вторая глава предоставляет культурный контекст и перевод французских терминов, используемых в повествовании.

Главный конфликт / проблема

Нестабильность финансовых обязательств и эмоциональное напряжение между учителем и семьей, возникающие из-за неопределённости оплаты и семейных интриг.

Ключевые идеи

  • Трудности и ожидания в роли учителя в светской семье
  • Финансовые и эмоциональные напряжения, возникающие из неясных договоренностей
  • Взаимное влияние и рост Пембертона и Моргана через общение и доверие
  • Перечень французских терминов с переводами
  • Контекстуальные комментарии, раскрывающие исторический и культурный смысл терминов

Вывод

Книга подчёркивает важность честности и ответственности в отношениях между учителем и семьей, а также необходимость справедливой оплаты труда.

Кому полезна

  • Учителя
  • Родители
  • Студенты
  • Исследователи семейных отношений

Главные темы

  • Учебные отношения
  • Финансовые трудности
  • Семейные интриги

Персонажи

  • Пембертон — Скромный, немного робкий, стремится понять и поддержать Моргана, но сталкивается с финансовыми и эмоциональными трудностями
  • Морган Морин — 11‑летний, умный, чувствительный, с слабым здоровьем, проявляет независимость и привязанность к семье
  • Миссис Морин — Богатая, светская, но с внутренними противоречиями, часто меняет планы и обещания
  • Мистер Морин — Богатый, светский, но с внутренними противоречиями, часто обсуждает финансовые вопросы
  • Юлик — Ведет себя как часть светской семьи, иногда участвует в обсуждениях
  • Пол и Эми — Ведут себя как часть светской семьи, иногда участвуют в семейных обсуждениях

Цитаты

  • О, могу вас уверить, вы будете регулярно получать все, что положено.
  • Мистер Морин будет рад исполнить ваше желание.
  • Это уже чересчур!
  • спасайся, кто может

Сводка по автору из Wikidata

1843–1916. Henry James. американский писатель и литературный критик

Читать онлайн

Страница 5 из 17

Пембертон действительно очень скоро все понял, но ему пришлось выдержать большую борьбу даже с самим собой, прежде чем он смог в этом признаться. Ему подумалось, что самым нелепым было бы вести из-за этого распри с мальчиком. Он удивлялся тому, как еще не возненавидел Моргана за то, что тот вверг его в эту борьбу. Но к тому времени, когда борьба эта началась, возненавидеть его он уже не мог. Морган являл собою нечто исключительное, и, чтобы узнать его, надо было принять его таким, каким он был со всеми присущими ему странностями. Пембертон истощил обуревавшее его отвращение ко всему особому, прежде чем что-то успел постичь. Когда же он наконец достиг своей цели, он обнаружил, что попал в крайне затруднительное положение. Вопреки всему тому интересу, который его воодушевлял. Теперь им придется решать все вдвоем. В тот вечер в Ницце, перед тем как возвращаться домой, прильнув к его плечу, мальчик сказал:

— Ну, уж во всяком случае, вы продержитесь до конца.

— До конца?

— До тех пор, пока с вами не расправятся.

— Расправиться надо с тобой! — воскликнул молодой человек, прижимая его к себе плотнее.

Глава 4

Год спустя после того как Пембертон стал жить с ними, мистер и миссис Морин неожиданно отказались от виллы в Ницце. Пембертон успел уже привыкнуть к внезапным переменам, после того как имел случай не раз видеть, как они вторгались в их жизнь за время двух стремительных поездок: одной — в Швейцарию, в первое лето, которое он провел вместе с ними, другой — в конце зимы, когда все семейство двинулось во Флоренцию, а через какие-нибудь десять дней, после того как город этот не оправдал возлагавшихся на него надежд, охваченное загадочным унынием, потянулось назад во Францию. Они вернулись в Ниццу, по их словам, «навсегда»; это не помешало им однажды майским вечером в дождь и грязь втиснуться в вагон второго класса — никто никогда не знал, каким классом им вздумается ехать, — и Пембертон помогал им впихивать туда множество тюков и портпледов. Неожиданный этот маневр свой они объяснили тем, что решили провести лето «где-нибудь на лоне природы», однако, приехав в Париж, они сняли небольшую меблированную квартиру в захолустье, на пятом этаже в доме с вонючей лестницей и мерзким portier,[6] и последовавшие за этим четыре месяца провели там в нужде и нищете.

В этот незадачливый период их жизни в выигрыше оказались только ученик и учитель, которые успели за это время побывать в Доме инвалидов,{3} в соборе Парижское богоматери, в Консьержери{4} и во всех музеях и вознаградили себя за перенесенные тяготы множеством прогулок по городу. Они обрели свой собственный Париж, и это им пригодилось, ибо на следующий год все семейство приехало в этот город уже надолго. Это второе пребывание там жалостно и смутно слилось в памяти Пембертона с первым, и ему сейчас уже трудно было различить их. Перед глазами его встают оборванные бриджи Моргана, из которых тот никогда не вылезал и которые никак не подходили к его блузе и все больше выцветали, по мере того как он из них вырастал. Он все еще помнит, в каких местах были дыры на нескольких парах его цветных чулок.

Мать мальчика обожала его, но во всем, что касалось одежды, ограничивала его строго необходимым. В известной степени виноват в этом был он сам, ибо, под стать какому-нибудь немецкому философу, проявлял полнейшее равнодушие к своей наружности. «Милый мой, на тебе же все расползается», — говорил иногда Пембертон тоном безнадежного упрека, на что мальчик, спокойно оглядев его с головы до ног, отвечал: «Дорогой друг, но ведь и на вас тоже! Я не хочу быть лучше, чем вы». Пембертону было нечего возразить — утверждение это в точности отражало положение дела. Но если скудость собственного гардероба была в его глазах совсем особой статьей, ему не хотелось, чтобы его маленький питомец выглядел слишком уж бедным. Впоследствии, правда, он нередко ему говорил: «Ну что же, если мы действительно бедны, то почему бы нам и не выглядеть бедными?» И он утешал себя мыслью, что в растрепанности Моргана есть что-то от взрослого и от истого джентльмена — до того она была не похожа на неопрятность уличного мальчишки, который все на себе марает и рвет. Ему не стоило большого труда заметить ту последовательность, с которой, по мере того как ее маленький сын все более явно предпочитал общество своего учителя любому другому, миссис Морин все решительнее отказывалась от мысли шить ему новое платье. Она не делала ничего, что нельзя было выставить напоказ, она пренебрегала младшим сыном, потому что тот сторонился людей, а потом, убедившись, что всем поведением своим мальчик как бы подтверждает этот хитрый ее расчет, не стала поощрять его появления, когда приходили гости. В поступках ее была своя логика: красивым должен был выглядеть в семье только тот, кто сам любит красоваться.

И в этот период их пребывания в Париже, да и в последующие Пембертон прекрасно понимал, как он и его юный друг должны были поражать окружающих своим видом; когда они медленным шагом прогуливались по аллеям Зоологического сада — так, как будто им совсем было некуда пойти; когда в зимние дни они просиживали в галереях Лувра, преисполненных такой великолепной иронии по отношению к людям бездомным, — так, как будто им надо было только погреться возле calorifere.[ 7] Иногда они сами посмеивались над этим; шутки эти бывали вполне в духе мальчика. Они воображали себя частицей необъятной колыхающейся толпы бедняков огромного города и вели себя так, как будто гордились местом, которое оба заняли в этой толпе; она открывала перед ними бесконечное разнообразие жизни и позволяла им считать себя как бы участниками некоего демократического братства. Если Пембертону и не приходилось проявлять настоящего сочувствия к своему терпевшему лишения маленькому другу (любящие родители никогда не допустили бы, чтобы сын их действительно страдал), то зато мальчик сочувствовал своему учителю, и это имело немалое значение для обоих. Порою Пембертон спрашивал себя, что могут подумать о них посторонние люди; ему начинало казаться, что те смотрят на них искоса, словно подозревая, что он похитил мальчика у родителей. Моргана никак нельзя было принять за юного аристократа со своим гувернером — он был для этого недостаточно элегантен; зато он вполне мог сойти за его больного младшего брата. Иногда у мальчика оказывалась пятифранковая монета, и — за исключением одного только раза, когда они купили на эти деньги два славных галстука, один из которых он подарил своему учителю, — они методично тратили эти деньги на старые книги. Это всегда бывал для них торжественный день, и они проводили его на набережных, роясь в пыльных ящиках, которыми были уставлены парапеты. Такие дни скрашивали им жизнь, потому что запас бывших в их распоряжении книг истощился очень скоро после того, как они познакомились. У Пембертона, правда, довольно много книг осталось в Англии, но он вынужден был написать туда своему приятелю и просить его их продать.

Страница 5 из 17

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее