Читать бесплатно онлайн

Цитадель

Автор Антуан де Сент-Экзюпери

0+1.9k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаfr

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

философиявойнасамоисследованиедушевностьцитадельАнтуан де Сент-Экзюперимемуарыпрозапутешествиеистория

Описание

Книга «Цитадель» представляет собой философско-этическое размышление автора о войне, смерти, справедливости, власти, свободе и служении, используя персонажей и метафоры для иллюстрации своих идей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной выгодой и общественным благом, а также между властью и истинной справедливостью, которые автор стремится разрешить через милосердие, сотрудничество и внутреннее преобразование.

Ключевые идеи

Писатель стремится завершить книгу как способ оставить след и обрести покой.
Война и смерть рассматриваются как разрушающие и трансформирующие силы.
Символ зеркала представляет собой метафору памяти, которая может поглощать и искажать реальность.
Различие между божественной и человеческой справедливостью
Милосердие как высшая ценность, а не простая делёжка
Власть и её искажение справедливости
Война как проявление человеческой страсти и сотрудничества
Метафора дерева как символ роста и взаимозависимости
Цикл перерождения как источник нового
Архитектура как храм души, а не просто укрытие
Любовь и духовное развитие как фундамент нового царства
Критика логического подхода генералов

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная сила и смысл жизни находятся в любви, служении, сотрудничестве и внутреннем преобразовании, а не в материальных достижениях или власти.

Кому полезна

Люди, интересующиеся философией и этикой
Писатели и творцы, ищущие вдохновение
Люди, переживающие кризис смысла
Образовательные учреждения, изучающие гуманитарные науки
Люди, стремящиеся к личному росту и духовному развитию

Главные темы

Война и смерть
Справедливость и власть
Свобода и созидание
Память и единство
Служение и культура
Язык и свобода
Смирение и любовь

Персонажи

Нарратор — Он стремится понять и изменить мир, сочетая сострадание, справедливость и личную свободу, и ищет способы создать новое царство через творчество и духовность. Размышляет о жизни, страданиях, любви, дружбе и вере, пытаясь понять смысл существования. Чувствует себя пустым и ищет утешения в символах постоянства и Боге, одновременно переосмысливает роль правителя и ценность труда. Он медленно перемещается по дворцу, наблюдая за деталями и размышляя о праздниках и ритуалах.
Отец — Смерть отца служит ключевым событием, влияющим на взгляды автора на смерть. Он объясняет разницу между божественной и человеческой справедливостью, критикует милосердие, которое превращается в делёжку, и учит сына ценить сотрудничество. Он учит сына ценить жизнь и не жить в иллюзиях. Показывает, что прошлое – это пейзаж, и учит не строить воздушные замки из недостающего; задаёт вопросы о счастье и подчеркивает важность внутреннего роста.
Пророк — Выражает гнев и вопросы о справедливости и совершенстве. Он обсуждает вопросы жертв и наказаний, но нарратор отвергает его подход. Задаёт вопросы о справедливости и переходе к следующей ступени, стимулируя размышления.
Madame N — Получатель письма автора, в котором он делится своими размышлениями.
Гийоме — Смерть Гийоме служит примером войны и её последствий.
Генерал — Он хочет, чтобы все почитали его, и критикуется за стремление к совершенству и научным расчётам.
Принцесса — Преобразуется в прачку, но возвращается к власти после вмешательства отца.
Архитекторы — Нарратор обращается к ним, требуя построить храм души, а не просто стены.
Учителя — Нарратор призывает их не давать готовых формул, а воспитывать любовь к познанию и честность.
Солдаты — Они служат, но их душа остаётся пустой, если не найдётся духовного роста.
Старик в пустыре — Он живёт в изоляции, символизируя потерянную любовь и духовность.
Девочка — Нарратор хочет освободить её от страданий.

Цитаты

…Хочу закончить свою книгу. Вот и все.
…Я не преследую никакой корыстной цели. Не нуждаюсь в одобрении.
"Справедливо видеть в каждом путь и повозку. Моё милосердие в том, чтобы каждый сбылся."
"Война — это проявление человеческой страсти и сотрудничества, но также и разрушения."
Нельзя вылечить гусеницу, цветок, ребёнка.
Я не могу предвидеть, я могу созидать.
Победа — тот же пейзаж, его не получишь в пользование, увидев с вершины горы, его создали твои ноющие от усталости ноги.
Я сказал им: «Не стыдитесь ненавидеть».
«Ни о чём не стоит жалеть и ни от чего не нужно отказываться.»
«Противоречия и страдания – путь к росту, как ветер, укрепляющий кедр.»

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 2 из 145

Я видел женщин, они жалели погибших на поле боя. Жалели, потому что мы слишком много врали. Ты же знаешь, как возвращаются с войны уцелевшие, сколько они занимают места, как громко похваляются подвигами, какой ужасной изображают смерть. Ещё бы! Они тоже могли погибнуть. Но вернулись и гибелью товарищей устрашают теперь всех вокруг. В юности и я любил окружать себя ореолом сабельных ударов, от которых погибли мои друзья. Я приходил с войны, потрясая безвыходным отчаянием тех, кого разлучили с жизнью. Но правду о себе смерть открывает только своим избранникам; рот их полон крови, они зажимают распоротый живот и знают: умереть не страшно. Собственное тело для них — инструмент, он пришёл в негодность, сломался, стал бесполезным, и, значит, настало время его отбросить. Испорченный, ни на что не годный инструмент. Когда телу хочется пить, умирающий видит: тело томится жаждой, и рад избавиться от тела. Еда, одежда, удовольствия не нужны тому, для кого и тело незначительная частица обширного имения, вроде осла на привязи во дворе. А потом наступает агония: прилив, отлив, — волны памяти бередят сознание, омывают пережитым, вздымаются, опадают, приносят и уносят камешки воспоминаний, звучащие раковины голосов. Дотянулись, раскачали сердце, и, словно нити водорослей, ожили сердечные привязанности. Но равноденствие уже приготовило последний отлив, пустеет сердце, и волна пережитого отходит к Господу.

Все, кто живы, — я знаю, — боятся умереть. Они заранее напуганы предстоящей встречей. Но поверьте, я ни разу не видел, чтобы умереть боялся умирающий. Так за что же мне жалеть его? О чём плакать у его изголовья?

Мне известно и преимущество мёртвых.

Легка была кончина юной пленницы. Мне было шестнадцать, и её смерть стала для меня откровением. Когда её принесли, она уже умирала, кашляла в платок и, как загнанная газель, прерывисто, часто дышала. Но не смерть занимала её, ей хотелось одного — улыбнуться. Улыбка веяла возле её губ, как ветерок над водой, мановение мечты, белоснежная лебедь. День ото дня улыбка становилась всё явственней, всё драгоценней, и, когда наконец обозначилась, лебедь улетела в небо, оставив след, полумесяц губ.

А мой отец? Смерть завершила его и уподобила изваянию из гранита. Убийца поседел. Его раздавило величие, которым исполнилась земная бренная оболочка, прободённая его кинжалом. Не жертва — царственный саркофаг каменел перед ним, и безмолвие, причиной которого сам он сам, поймало его в ловушку, обессилило и сковало. На заре в царской опочивальне слуги нашли убийцу: он стоял на коленях перед мёртвым царём.

Цареубийца переместил моего отца в вечность, оборвал дыхание, и на целых три дня затаили дыхание и мы. Даже после того, как мы похоронили его, плечи у нас не расправились и нам не захотелось говорить. Царя не было с нами, он нами не правил, но мы по-прежнему нуждались в нём и, опуская гроб на скрипучих верёвках в землю, знали, что заботливо укрываем накопленное, а не хороним покойника. Тяжесть его была тяжестью краеугольного камня храма. Мы не погребали, мы укрепляли землёй опору, которой он был и остался для нас. От отца я узнал, что такое смерть. Он рано заставил меня взглянуть ей в лицо, и сам перед ней не опускал глаз. Кровь орла текла в его жилах.

Случилось это в проклятый год, который назвали потом годом «солнечных пиршеств». Пируя, солнце раздвигало пустыню. На слепящем глаза раскалённом песке седела верблюжья трава, чернела колючка, белели скелеты, шуршали прозрачные шкурки ящериц. Солнце, к которому прежде тянулись слабые стебли цветов, губило свои творенья и, как ребёнок сломанными игрушками, любовалось раскиданными повсюду останками.

Дотянулось оно и до подземных вод, выпило редкие колодцы, высосало желтизну песков, и за мертвенный серебряный блеск мы прозвали эти пески «зеркалом». Ибо и зеркала бесплодны, а мелькающие в них отражения бестелесны и мимолётны. Ибо и зеркала иногда больно слепят глаза, будто солончаки.

Сбившись с тропы, караваны попадали в плен зеркала. Зеркало никогда не выпускало своей добычи, но откуда им было знать об этом? Вокруг ничего не менялось, только жизнь превращалась в призрак, в тень, отброшенную беспощадным солнцем. Караван тонул в белом мертвенном блеске, но верил, что движется; переселялся в вечность, но считал, что живёт. Погонщики погоняли верблюдов, но разве сладить им с бесконечностью? Они торопились к колодцу, которого нет, и радовались вечерней прохладе. Они не знали, что прохлада — только отсрочка, которая ничем не поможет. А они, простодушные дети, верно, жаловались, что долго ждать ночи… Нет, ночи реяли над ними, как быстрые взмахи ресниц. Они гортанно негодовали на мелкие трогательные несправедливости, не ведая, что последняя справедливость уже воздана им.

Тебе кажется, караван идёт? Вернись посмотреть на него через двадцать столетий!..

Отец посадил меня к себе в седло. Он хотел показать мне смерть. И я увидел, что осталось от тех, кого выпило зеркало: время рассеяло призраки, от них остался — песок.

— Здесь, — сказал мне отец, — был когда-то колодец.

Так глубок был этот колодец, что вмещал в себя только одну звезду. Но грязь закаменела в колодце, и звезда в нём погасла. Смерть звезды на пути каравана губит его вернее, чем вражеская засада.

К узкому жерлу, как к пуповине, тесно прильнули верблюды и люди, тщетно надеясь на животворную влагу земного чрева. Нашлись смельчаки и добрались до дна колодезной бездны, но что толку царапать заскорузлую корку? Бабочка на булавке блекнет, осыпав шелковистое золото пыльцы, выцвел и караван, пригвождённый к земле пустотою колодца: истлела упряжь, развалилась кладь, алмазы рассыпались речной галькой, булыжниками — золотые слитки, и всё это припорошил песок.

Я смотрел, отец говорил:

— Ты видел свадебный зал, когда ушли молодые и гости. Что, кроме беспорядка, открыл нам бледный утренний свет? Черепки разбитых кувшинов, сдвинутые с места столы, зола в очаге и пепел говорят, что люди здесь ели, пили и суетились. Но, глядя на послепраздничный беспорядок, что узнаешь ты о любви?

Подержав в руках и перелистав книгу Пророка, — продолжал отец, — посмотрев на буквицы и золото миниатюр, неграмотный миновал главное. Суть книги не в тщете зримого — в Господней мудрости. И не воск, который оставит следы, главное в свече — сияние света.

Но меня устрашил пиршественный стол Господа Бога с остатками Его жертвенной трапезы. Отец сказал мне:

— Прах — это только прах, не ищи в нём сути. Не медли над мертвецами. Повозки навек увязли в грязи, потому что их оставил вожатый.

— Но где она, эта суть? — закричал я отцу.

И отец ответил:

Страница 2 из 145

Назад 1 2 3…145 Далее