Читать бесплатно онлайн

Цитадель

Автор Антуан де Сент-Экзюпери

0+1.9k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаfr

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

философиявойнасамоисследованиедушевностьцитадельАнтуан де Сент-Экзюперимемуарыпрозапутешествиеистория

Описание

Книга «Цитадель» представляет собой философско-этическое размышление автора о войне, смерти, справедливости, власти, свободе и служении, используя персонажей и метафоры для иллюстрации своих идей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной выгодой и общественным благом, а также между властью и истинной справедливостью, которые автор стремится разрешить через милосердие, сотрудничество и внутреннее преобразование.

Ключевые идеи

Писатель стремится завершить книгу как способ оставить след и обрести покой.
Война и смерть рассматриваются как разрушающие и трансформирующие силы.
Символ зеркала представляет собой метафору памяти, которая может поглощать и искажать реальность.
Различие между божественной и человеческой справедливостью
Милосердие как высшая ценность, а не простая делёжка
Власть и её искажение справедливости
Война как проявление человеческой страсти и сотрудничества
Метафора дерева как символ роста и взаимозависимости
Цикл перерождения как источник нового
Архитектура как храм души, а не просто укрытие
Любовь и духовное развитие как фундамент нового царства
Критика логического подхода генералов

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная сила и смысл жизни находятся в любви, служении, сотрудничестве и внутреннем преобразовании, а не в материальных достижениях или власти.

Кому полезна

Люди, интересующиеся философией и этикой
Писатели и творцы, ищущие вдохновение
Люди, переживающие кризис смысла
Образовательные учреждения, изучающие гуманитарные науки
Люди, стремящиеся к личному росту и духовному развитию

Главные темы

Война и смерть
Справедливость и власть
Свобода и созидание
Память и единство
Служение и культура
Язык и свобода
Смирение и любовь

Персонажи

Нарратор — Он стремится понять и изменить мир, сочетая сострадание, справедливость и личную свободу, и ищет способы создать новое царство через творчество и духовность. Размышляет о жизни, страданиях, любви, дружбе и вере, пытаясь понять смысл существования. Чувствует себя пустым и ищет утешения в символах постоянства и Боге, одновременно переосмысливает роль правителя и ценность труда. Он медленно перемещается по дворцу, наблюдая за деталями и размышляя о праздниках и ритуалах.
Отец — Смерть отца служит ключевым событием, влияющим на взгляды автора на смерть. Он объясняет разницу между божественной и человеческой справедливостью, критикует милосердие, которое превращается в делёжку, и учит сына ценить сотрудничество. Он учит сына ценить жизнь и не жить в иллюзиях. Показывает, что прошлое – это пейзаж, и учит не строить воздушные замки из недостающего; задаёт вопросы о счастье и подчеркивает важность внутреннего роста.
Пророк — Выражает гнев и вопросы о справедливости и совершенстве. Он обсуждает вопросы жертв и наказаний, но нарратор отвергает его подход. Задаёт вопросы о справедливости и переходе к следующей ступени, стимулируя размышления.
Madame N — Получатель письма автора, в котором он делится своими размышлениями.
Гийоме — Смерть Гийоме служит примером войны и её последствий.
Генерал — Он хочет, чтобы все почитали его, и критикуется за стремление к совершенству и научным расчётам.
Принцесса — Преобразуется в прачку, но возвращается к власти после вмешательства отца.
Архитекторы — Нарратор обращается к ним, требуя построить храм души, а не просто стены.
Учителя — Нарратор призывает их не давать готовых формул, а воспитывать любовь к познанию и честность.
Солдаты — Они служат, но их душа остаётся пустой, если не найдётся духовного роста.
Старик в пустыре — Он живёт в изоляции, символизируя потерянную любовь и духовность.
Девочка — Нарратор хочет освободить её от страданий.

Цитаты

…Хочу закончить свою книгу. Вот и все.
…Я не преследую никакой корыстной цели. Не нуждаюсь в одобрении.
"Справедливо видеть в каждом путь и повозку. Моё милосердие в том, чтобы каждый сбылся."
"Война — это проявление человеческой страсти и сотрудничества, но также и разрушения."
Нельзя вылечить гусеницу, цветок, ребёнка.
Я не могу предвидеть, я могу созидать.
Победа — тот же пейзаж, его не получишь в пользование, увидев с вершины горы, его создали твои ноющие от усталости ноги.
Я сказал им: «Не стыдитесь ненавидеть».
«Ни о чём не стоит жалеть и ни от чего не нужно отказываться.»
«Противоречия и страдания – путь к росту, как ветер, укрепляющий кедр.»

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 3 из 145

— Ты поймёшь суть каравана, увидев его в пути. Забудь тщету слов и смотри: на пути каравана пропасть, он обходит её, скала — он огибает её. Если песок слишком мелок, находит песок плотнее, но всегда караван идёт туда, куда идёт. Верблюды завязли в солончаке, погонщики суетятся, вызволяют их, отыскивают почву понадёжней, и снова караван идёт туда, куда шёл. Пал верблюд, караван остановился, погонщик связал узлом лопнувшую верёвку, перевязал кладь, нагрузил другого верблюда, и опять караван идёт, не изменяя своему пути. Случается, умирает вожатый. Погонщики собираются вокруг него. Выкапывают в песке могилу. Спорят. И выбрав на его место другого, вновь следуют за своей звездой. Своему пути подчиняется караван, направление — вот для него опорный камень на невидимом склоне.

Городские судьи вынесли приговор молодой преступнице: пусть солнце бичует нежную оболочку её плоти, и преступницу привязали к столбу в пустыне.

— Сейчас ты поймёшь, что для человека главное, — сказал мне отец.

И я опять у него в седле.

Мы ехали, а солнце, совершая дневной путь, казнило виновную, иссушая кровь, слюну, пот молодого тела. Выпило оно и влажное сияние глаз. Опускалась ночь с мимолётным своим милосердием, когда мы с отцом подъехали к порогу запретной равнины. Там, на тёмной скале, белела нагота юного тела, словно гибкий стебель в разлуке с питающей влагой вод, так весомо молчащих в земных глубинах. Переплетя руки, — точь-в-точь лоза, уже потрескивающая в пламени, — виновная взывала к милосердию Господа.

— Послушай её, она говорит о главном, — сказал отец.

Но я был мал и потому малодушен.

— Как она мучается! — сказал я. — Как ей, наверное, страшно…

— Мучается и страшится стадо, укрытое в хлеве, — ответил отец. — Она превозмогла эти две болезни и теперь постигает истину.

Я вслушался в её плач.

Затерянная в бескрайней ночи, она молила о свете лампы, о стенах дома вокруг неё, о плотно запертой двери. Одна посреди безликой Вселенной, звала ребёнка, которого целовала перед сном и который был для неё средоточием этой Вселенной. Во власти любого прохожего здесь, на пустынной равнине, славила знакомые, успокоительные шаги мужа, он вернулся к вечеру домой и поднимается по ступеням. Праздная, затерянная в беспредельности, молила вернуть ей будничные тяготы, без которых наступает несуществованье: шерстяную кудель для пряжи, грязную миску, чтобы её вымыть, ребёнка, чтобы уложить его спать, её собственного ребёнка, а не чужого. Она взывала к спасительной надёжности дома. Она молилась, и её молитва сливалась с вечерней молитвой всей деревни.

Голова осуждённой поникла, и отец посадил меня к себе в седло. Мы помчались.

— Вечером в шатрах ты услышишь ропот и возмущение моей жестокостью, — сказал он мне. — Но я вобью им обратно в глотки их жалкое возмущение: я кую человека.

Я знал, мой отец добр.

И вот что он говорил:

— Я хочу, чтобы они любили говорливые родники. Ровную зелень ячменя, укрывшую растрескавшееся от зноя поле. Хочу, чтобы славили сменяющиеся времена года. И созревали сами, подобно плодам, благодаря тишине и неторопливости. Пусть они долго носят траур и помнят своих усопших: медленно перетекает наследие одного поколения к другому, и я не хочу, чтобы мёд расточился в пути. Я хочу, чтобы каждый ощутил себя ветвью большого дерева — щедрой оливы. Ветвью, которая ждёт. Тогда каждому станет понятно, что колеблет его мощное дыхание Господа, словно ветер, испытующий древо на прочность. Господь ведёт их вперёд и поворачивает вспять: из тьмы к рассвету и от рассвета опять в потёмки, к лету от зимы и от зимы к лету, от нивы к зерну в житнице, от юности к старости, а от старости вновь к младенцам.

Исследуя последовательность, изучая отличия, что узнаешь ты о человеке? О дереве? Семечко, росток, гибкий ствол, твёрдая древесина — это ли дерево? Чтобы понять, не члени. Сила, мало-помалу сливающаяся с небом, вот что такое дерево. Таков и ты, дитя моё, человек. Бог рождает тебя, растит, полнит то желаниями, то сожалениями, то радостью, то горечью, то гневом, то готовностью простить, а потом возвращает в Своё лоно. Но ты не вот этот школьник, и не этот супруг, не вот это дитя, и не этот старец. Осуществление — вот что такое ты. И если в колебаниях и переменах ты ощутишь себя ветвью, неотторжимой от оливы, то и у перемен окажется вкус вечности. Всё вокруг тебя обретает незыблемость. Вечен говорливый родник, утолявший жажду праотцев, вечно сияние глаз улыбнувшейся тебе возлюбленной, вечна и ночная свежесть. Время покажется тебе не продавцом песка, пускающим всё прахом, — жнецом, увязывающим тугой сноп.

II

С самой высокой башни крепости вижу: не нуждаются в жалости страждущие, упокоившиеся в лоне Господа и носящие по ним траур. Усопший, о котором помнят, живее и могущественнее живущего. Вижу смятение живущих и сострадаю им.

Их я хочу исцелить от тоски и безнадёжности.

Сострадаю тому, кто открыл глаза в праотеческой тьме и поверил, что кровом ему Божьи звёзды, и догадался вдруг, что он в пути.

Я запрещаю расспрашивать его, ибо знаю: нет ответа, который истощил бы любопытство. Вопрошающий отверзает бездну.

Глубины сердца ведомы мне, и я знаю: избавив вора от нищеты, я не избавлю его от желания воровать, и осуждаю беспокойство, толкающее вора на преступление. Он заблуждается, думая, что зарится на чужое золото. Золото сияет, словно звезда. Любовь, пусть даже не ведающая, что она — любовь, всегда тянется к свету, но не в силах человеческих присвоить себе свет. Сияние завораживает вора, и он совершает кражу за кражей, подобно безумцу, что ведро за ведром вычерпывает чёрную воду пруда, чтобы схватить луну. Вор крадёт и в мимолётное пламя оргий швыряет прах уворованного. И снова стоит в темноте за углом, бледный, словно перед свиданием, неподвижный из страха спугнуть, надеясь, что так однажды он отыщет то, что утолит его жажду.

Отпусти я его на свободу, он снова будет служить своему божеству, и завтра же моя стража, если я пошлю её подстригать деревья, схватит его в чужом саду: с колотящимся сердцем он ждал улыбки фортуны.

Но его первого я укрою своей любовью, потому что усердия у него больше, чем у благоразумного в его лавке. Я строю город. Мою крепость я решил заложить здесь. Я хочу остановить идущий караван. Он был семечком в русле ветра. Ветер расточает семена кедра как аромат. Но я встаю на пути ветра. Я укрываю семя землёй, чтобы во славу Божию поднялись и оделись смолистой хвоей кедры.

Любви нужно найти себя. Я спасу того, кто полюбит существующее, потому что такую любовь возможно насытить.

Только поэтому я затворяю женщину в доме мужа и велю бросить камень в неверную. Мне ли не знать томящей её жажды? Словно в открытой книге, читаю я в сердце той, что в вечерний час, сулящий чудеса, опёрлась на перила: своды небесного моря сомкнулись над ней, и собственная нежность — палач для неё.

Страница 3 из 145

Назад 1 2 3 4…145 Далее