Загрузка...
В южных морях — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествиеЮжные моряРоберт Луис Стивенсонполинезиямаркизские островаавантюрапутевые заметкиэкспедициятропикиистория

Описание

Книга «В южных морях» представляет собой подробный отчёт путешественника Роберта Льюиса Стивенсона о его экспедиции в Полинезию в конце XIX века. Автор описывает своё путешествие от Сан‑Франциско до Маркизских островов, Атуоны, Бутаритари и Апемамы, уделяя внимание культурным особенностям, политическим интригам и морским опасностям. В отчёте сочетаются личные наблюдения, встречи с местными жителями и анализ влияния колониальной и религиозной миссии на островное общество.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между европейскими путешественниками и полинезийскими вождями, а также внутренние политические противостояния, влияющие на экономику и социальную структуру островов

Ключевые идеи

  • Путешествие автора в Маркизские острова как способ исцеления и поиска новых впечатлений.
  • Сложная культура и традиции маркизцев, включая табу «тапу» и уникальные формы домов.
  • Взаимодействие с местными жителями и влияние английского языка на полинезийскую культуру.
  • Колониальная и миссионерская власть влияют на образование и религиозную жизнь.
  • Традиционные практики, такие как каннибализм и опиум, остаются частью культуры.
  • Архитектура церкви отражает смесь европейского и местного искусства.
  • Образовательные программы в школах мальчиков и девочек отличаются по эффективности.
  • Обряд усыновления как символическое укрепление политических и экономических связей
  • Культурные различия в отношении к гостям и к семейным структурам между европейцами и полинезийцами
  • Опасности морских путешествий в Южных морях, связанные с непредсказуемыми ветрами, рифами и течениями
  • Описание экваториального острова Бутаритари и его культуры
  • Влияние европейской цивилизации и изменение традиционных обычаев

Вывод

Книга показывает, как культурные, политические и экономические взаимодействия формируют жизнь островов, а путешествия требуют уважения к местным традициям и глубокого понимания их особенностей

Кому полезна

  • Путешественники, историки, культурологи, студенты, любители морских приключений

Главные темы

  • Культура и традиции полинезийских островов
  • Влияние колониальной власти и религиозных миссий
  • Морские путешествия и их опасности
  • Политические интриги и обряды усыновления

Персонажи

  • Автор (Роберт Луис Стивенсон) — Изначально болен, решает отправиться в Южные моря для восстановления здоровья и поиска новых впечатлений. Путешественник, описывающий жизнь и культуру Маркизских островов.
  • Мистер Реглер — Встречается с автором на островах, пытается вести торговлю, но общение осложняется языковыми барьерами.
  • Таипи‑Кикино — Лидер местной общины, который пытается установить контакт с иностранцами.
  • Тари — Бедный житель, который рассказывает о своей жизни, болезнях и традициях.
  • Кауануи — Проводит автора по морям, демонстрирует местные традиции мореплавания.
  • Мишель Бланк — Построил церковь в Хатихеу, сочетает в себе плотничество, каменщику и скульпторство.
  • Дордийон — Влиятельный религиозный деятель, поддерживает миссию и развитие инфраструктуры.
  • Ваекеху — Властвует над Маркизскими островами, участвует в религиозных и политических делах.
  • Брат Мишель — Показывает экипажу семейный дом, объясняет традицию «пикио» и приглашает к обряду.
  • Паааэуа — Использует обряды усыновления для укрепления своего статуса и контроля над ресурсами.
  • Моипу — Ищет выгоду в союзе с местными вождями, предлагает подарки и братство.
  • Капитан Отис — Проводит экипаж через опасный архипелаг, принимает решения о маршруте.

Цитаты

  • «Капитан, можно подняться на борт?»
  • Et point de resultats, monsieur, presque pas de resultats
  • C'est uneeglise ideale
  • "С двумя мужьями?" — переспросил кто-то. "C'est ma honte"
  • "Здесь я дома, — сказал он. — Полагаю, мне принадлежит немалая доля этих пальм, а вон в том доме живет моя матушка с двумя мужьями!"
  • «Копра принадлежит мне» — заметил его величество, взмахнув рукой.
  • «Если моя ошибись, твоя скажи мне. Если твоя ошибись, моя скажи тебе. Много лучша».

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 5 из 80

Глава вторая СБЛИЖЕНИЕ

Проблему языкового барьера я преувеличивал. Научиться кое-как изъясняться на полинезийских языках легко, хотя красноречиво говорить трудно. Притом они очень схожи, поэтому человек, поверхностно знающий один-два языка, вполне может рассчитывать, что его поймут говорящие на других.

Кроме того, вокруг достаточно переводчиков. Миссионеров, торговцев, разорившихся белых, живущих щедротами туземцев, можно найти почти на каждом острове, в каждой деревушке, и даже там, где эти люди необщительны, туземцы сами зачастую немного говорят по-английски, а во французской зоне (хотя гораздо реже) на англо-французском наречии или на беглом англо-малайском, именуемом на Западе «бичламар». Английский дается полинезийцам легко; его преподают сейчас в школах на Гавайях; благодаря множеству британских судов, близости Соединенных Штатов с одной стороны и колоний с другой, он может называться и почти непременно станет языком Тихого океана. Приведу несколько примеров. В Маджуро я познакомился с парнем, уроженцем одного из Маршалловых островов, прекрасно говорившем на английском языке, выучил он его, работая в немецкой фирме в Джалуите, однако по-немецки не знал ни слова. Жандарм, преподававший в школе в Рапа-ити, говорил мне, что дети учили французский с трудом или с неохотой, но английский схватывали на лету. На одном из самых отдаленных атоллов Каролинского архипелага мой друг мистер Бенджамин Херд с изумлением обнаружил, что ребята играют в крикет на пляже и говорят по-английски; и члены команды «Жанет Николь», состоявшей из туземцев с Меланезийских островов, разговаривали с другими туземцами по-английски во время всего плавания, передавали команды и даже перешучивалась на полубаке. Однако, пожалуй, меня больше всего поразили слова, которые я услышал на веранде здания суда в Ноумее. Только что завершилось слушание дела о детоубийстве, совершенном похожей на обезьяну туземкой, и зрители курили сигареты в ожидании вердикта. Беспокойная, доброжелательная, готовая расплакаться француженка страстно желала оправдания и заявила, что готова взять обвиняемую в няни к своим детям. Стоявшие поблизости, услышав это предложение, зароптали, эта женщина дикарка, сказали они, и не говорит ни на одном из европейских языков. «Mais, vous savez, — возразила эта красивая сентиментальная дама, — ils apprennent si vite l'anglais!»[ 4]

Однако способность разговаривать с людьми еще не все. И на первом этапе моих отношений с туземцами мне помогли две вещи. Во-первых, я был гидом по «Каско». Шхуна, ее изящные обводы, высокие мачты и белоснежные палубы, малиновые драпировки зала, белизна, позолота и зеркала крохотной каюты привлекли к нам сотню гостей. Мужчины измеряли ее руками, как их предки суда капитана Кука; женщины говорили, что каюты красивее церкви; рослые Юноны не уставали сидеть в креслах, разглядывая в зеркале свои улыбающиеся отражения; и я видел, как одна дама задрала одежду и с возгласами удивления и восторга ерзала голым задом по бархатным подушкам. Угощением служили бисквиты, джем и сироп, и, как в европейских гостиных, по кругу ходил альбом с фотографиями. Эти скромные портреты, ничем не примечательные костюмы и лица преобразились во время трехнедельного плавания в нечто замечательное, великолепное, незнакомое; в них видели чуждые лица, варварские одеяния и тыкали в них пальцами в качающейся каюте с наивным восторгом и удивлением. Королеву часто узнавали, и я видел, как французские подданные целовали ее фотографию; капитана Спиди — в абиссинской военной форме, принимаемой за британский армейский мундир, — разглядывали с большой симпатией; а портреты мистера Эндрю Лэнга вызывали восхищение на Маркизских островах. Вот куда ему нужно отправиться, когда он устанет от Мидлсекса и Гомера!

Еще важнее, пожалуй, было то, что я получил в юности кое-какие познания о жизни моих шотландских предков в Хайленде и на островах. Прошло немногим более века с тех пор, когда они пребывали в том же судорожном переходном состоянии, что и обитатели Маркизских островов в настоящее время. И в том и в другом случае имеют место навязанная силой чужая власть, разоружение кланов, низложение вождей, введение новых обычаев, прежде всего манеры рассматривать деньги как цель и смысл существования. Век коммерции в обоих случаях следовал за веком войны за границей и патриархального объединения дома. В одном случае, дорогая сердцу татуировка, в другом — дорогие сердцу запрещенные костюмы. В каждом случае лишение основной роскоши: любящим мясо горцам приходилось под покровом ночи переправлять говядину с пастбищ Среднешотландской низменности, людоедам-канакам — человечину из соседних деревень. Ропот, тайное брожение, возмущение и страхи, тревоги и срочные совещания маркизских вождей постоянно напоминали мне о днях Ловата и Струана. Гостеприимство, тактичность, естественные, хорошие манеры и щепетильность во всем, что касается чести, присущи обоим народам; обоим языкам присущ пропуск средних согласных. Вот перечень двух широко распространенных полинезийских слов:

Дом Любовь[5]

Таитянские ФАРЕ АРОХА

Новозеландские ВХАРЕ ТАЛОФА

Самоанские ФАЛЕ АЛОХА

Манихикийские ФАЛЕ АЛОХА

Гавайские ХАЛЕ АЛОХА

Маркизские ХАЕ КАОХА

Пропуск средних согласных, столь заметный в этих маркизских словах, точно так же присущ и языку Среднешотландской низменности и гэльскому. Еще более странно, что широко распространенный полинезийский звук, так называемое придыхание, обозначаемое на письме апострофом, зачастую или всегда след исчезнувшего согласного, слышится в Шотландии по сей день. Когда шотландец произносит «затылок», «бутылка», «скотина» — «за'ылок», «бу'ылка», «ско'ина», слышится придыхание; думаю, мы можем пойти дальше и сказать, что, если население изолировать и неправильное произношение станет нормой, это может явиться первой стадией перехода от «т» к «к», что является болезнью полинезийских языков. Однако тенденция маркизского языка заключается в утрате согласных, по крайней мере весьма распространенного «л», сущая война на уничтожение. Зияние приемлемо для любого полинезийского уха; даже ухо чужестранца вскоре свыкается с этими варварскими пустотами, но только на Маркизских островах можно встретить такие имена, как Хааии и Паааауа, когда каждый гласный должен произноситься отдельно.

Эти точки сходства между обитателями островов Южных морей и частью моего народа часто приходили мне в голову на островах и побуждали не только относиться к новым знакомым благожелательно, но и постоянно смягчать свои суждения. Утонченный англичанин приезжает сейчас на Маркизские острова и с изумлением обнаруживает татуированных людей, не столь уж давно утонченный итальянец приезжал в Англию и обнаруживал, что наши предки окрашены вайдой; а когда я в детстве наносил ответный визит, то меня весьма позабавила отсталость Италии: вот так ненадежно, так кратковременно превосходство одного народа над другим. Но я нашел способы общения, которые рекомендую путешественникам. Когда мне хотелось узнать какие-то подробности дикарских обычаев и суеверных предрассудков, я углублялся в историю своих предков и выискивал там что-нибудь столь же варварское: Майкла Скотта, голову лорда Дервентуотера, ясновидение, водяного Келпи — все это оказывалось неодолимым соблазном; черная бычья голова Стерлинга помогла мне услышать легенду о Рахеро; а то, что я знал о Клуни Макферсонах и Эппинах Стюартах, дало мне возможность услышать о таитянских Тева и понять их. Услышав мой рассказ, туземец больше не стыдился; его чувство близости крепло, и уста его отверзались. Вот это самое чувство близости путешественнику нужно возбуждать и разделять; в противном случае ему лучше довольствоваться путешествиями с синей кровати на коричневую. А присутствие одного насмешника-кокни приведет к тому, что никто из его спутников ничего не услышит от туземцев.

Страница 5 из 80

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее