Книга «Двойная ошибка» повествует о разочаровании в браке, социальных ожиданиях и неверности, которые приводят к трагическим последствиям. Главная героиня, Жюли де Шаверни, сталкивается с холодом мужа, ревностью и общественным давлением, пока её отношения с бывшим возлюбленным Дарси и другими персонажами развиваются в сложную сеть интриг.

Главный конфликт / проблема

Разочарование в браке и социальное давление, приводящие к неверности и трагическим последствиям

Ключевые идеи

Мериме известен романом о религиозных войнах и новеллами, ставшими популярными.
Жюли испытывает разочарование и отстранение от мужа, отражая сложности брака.
Трудности общения и неверные попытки проявить внимание в браке.
Влияние социальных ожиданий и обычаев на личные отношения.
Сложность интерпретации писем и скрытых чувств в официальных сообщениях.
Мужчина проявляет неверность и неуместную похотливость, используя социальные связи для продвижения
Жюли испытывает внутренний конфликт и ищет поддержки у друзей
Опера и общественные мероприятия служат сценой для демонстрации и конфликтов
Семейные отношения подвергаются испытанию из-за разногласий и неверности
Внутренний конфликт Жюли между разочарованием в браке и воспоминаниями о прошлом.
Роль Дарси как символа романтических надежд и прошлых чувств.
Социальные встречи как сцена для развития отношений и раскрытия персонажей.

Вывод

Книга показывает, как недопонимание, ревность и общественное давление могут разрушить личные отношения и привести к трагедии

Кому полезна

Люди, интересующиеся психологией отношений
Читатели, изучающие французскую литературу XIX века
Театральные критики

Главные темы

Брак и личная свобода
Социальные ожидания и общественное давление
Неверность и ревность

Персонажи

Жюли де Шаверни — Сдержанная и молчаливая, она не реагирует на попытки Шаверни начать разговор. Раздражена мужем, но хранит романтические чувства к Дарси. Старается контролировать эмоции, но внутренний конфликт усиливается. После встречи с Дарси чувствует себя опозоренной и решает покинуть Париж, чтобы избежать общественного осуждения. В итоге умирает от болезни, не испытывая видимых страданий.
Шаверни — Бывший кавалерийский офицер, после наследства ушёл из военной службы, стал ленивым и отдалённым, перестал участвовать в общественной жизни. В браке стал ленивым и отдалённым, перестал участвовать в общественной жизни и развлечениях, что усиливает разочарование Жюли. Показывает откровенность и неверность, стремится стать камер-юнкером, использует связи с герцогом и другими.
Дарси — Возвращается из Константинополя, высокий, бледный, с изменённым внешним видом. Рассказывает о приключении в Ларнаке и спасении Эминэ. Участвует в конфликте с турком, страсть к танцам, желание быть любимым. Приходит в дом Жюли с официальным делом, усиливает тревогу Жюли. Позже женится после её смерти.
Шатофор — Галантен и любезен, но не осведомлён о неверности мужа. Раздражён вниманием Дарси к г-же де Шаверни, пытается найти повод для критики. Приходит в дом Жюли с официальным делом, усиливает тревогу Жюли. Обладает очарованием, но пытается манипулировать Переном.
Перен — Тщательно читает книги, не любит писать, но дружит с молодым майором. Поддерживает компанию, но не осведомлён о личных проблемах. Утешает Шатофора, подтверждая, что его подозрения о Жюли не обоснованы.
г-жа Ламбер — Участвует в обсуждении, задаёт вопросы. Поздравила Дарси, сравнив его новую супругу с Жюли, выразив сожаление, что Дарси был беден, когда она вышла замуж.
г-жа де Люсан — Планирует уехать в Ниццу, участвует в семейном обеде.
Герцог Г. — Взаимодействует в рамках охоты и оперных мероприятий.
Неизвестная дама с розовыми перьями — Встречается с Жюли в оперном ложе, вызывает недоумение.
Кучер — Опьянённый, не справляется с управлением.
Лакей — Ругает кучера.
Горничная — Помогает Жюли в упаковке вещей и в организации поездки, а также сообщает о её болезни г-же де Шаверни.

Цитаты

Шаверни был довольно представительный мужчина, слишком полный для своего возраста, сангвиник, со свежим цветом лица.
Она была молода, красива и замужем за человеком, который ей не нравился.
«Как они любят друг друга!» — прошептала г-жа де Люсан, не замечая ни холодной пренебрежительности жены, ни равнодушия супруга.
«Было бы очень мило с Вашей стороны, дорогой господин де Шатофор, если бы Вы пришли к нам пообедать.»
«Это та малютка в розовом, что скакала, как козочка?" — спросил Шатофор, а Шаверни ответил: «Но знаете: если вы слишком много будете об этом толковать, вы поссоритесь с вашим генералом, герцогом де Ж.! Берегитесь, приятель!»
«Господин де Шаверни! — сказала наконец после длинной тирады провинциальная дама. — Я не лишена чувства благодарности. В доказательство «напомните мне что-нибудь вам пообещать», как говорит Потье. В самом деле, я вышью вам кошелек, когда кончу кошелек, обещанный герцогу.»
Какая я была глупая! — подумала она. — Как с первого взгляда не поняла я, что буду с ним несчастлива?
Он спас турчанку? — спросила Жюли с улыбкой.
По-видимому, сударыня, господин Дарси очень занятный человек.
Какой черт, отправились вы сегодня рисовать!

Сводка по автору из Wikidata

1803–1870. Prosper Mérimée. французский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 20

2

Супруги обедали у матери Жюли г-жи де Люсан, собиравшейся уехать в Ниццу. Шаверни, который смертельно скучал у своей тещи, принужден был провести там вечер, хотя ему и очень хотелось встретиться со своими друзьями на бульваре. После обеда он уселся на удобный диван и просидел два часа, погруженный в молчание. Объяснялось его поведение очень просто: он заснул, сохраняя, впрочем, вполне приличный вид, склонив голову набок, словно с интересом прислушиваясь к разговору. Время от времени он даже просыпался и вставлял одно-два словечка.

Затем пришлось сесть за вист. Этой игры он терпеть не мог, так как она требует известного умственного напряжения. Все это задержало его довольно долго. Пробило половину двенадцатого. На вечер Шаверни не был никуда приглашен, — он решительно не знал, куда деваться. Покуда он мучился этим вопросом, доложили, что экипаж подан. Если он поедет домой, нужно будет ехать с женой; перспектива провести с ней двадцать минут с глазу на глаз пугала его. Но у него не было при себе сигар, и он сгорал от нетерпения вскрыть новый ящик, полученный им из Гавра как раз в ту минуту, когда он выезжал на обед. Он покорился своей участи.

Окутывая жену шалью, он не мог удержаться от улыбки, когда увидел себя в зеркале исполняющим обязанности влюбленного мужа. Обратил он внимание и на жену, на которую за весь вечер ни разу не взглянул. Сегодня она показалась ему красивее, чем обыкновенно; поэтому он довольно долго расправлял складки на ее шали. Жюли было также не по себе от предвкушения супружеского тет-а-тета. Она надула губки, и дуги бровей у нее невольно сдвинулись. Все это придало ее лицу такое привлекательное выражение, что даже сам муж не мог остаться равнодушным. Глаза их в зеркале встретились во время только что описанной процедуры. Оба смутились. Чтобы выйти из неловкого положения, Шаверни, улыбаясь, поцеловал у жены руку, которую она подняла, чтобы поправить шаль.

— Как они любят друг друга! — прошептала г-жа де Люсан, не замечая ни холодной пренебрежительности жены, ни равнодушия супруга.

Сидя рядом в своем экипаже, почти касаясь друг друга, они некоторое время молчали. Шаверни отлично знал, что из приличия нужно о чем-нибудь заговорить, но ему ничего не приходило в голову. Жюли хранила безнадежное молчание. Он зевнул раза три или четыре, так что самому стало стыдно, и при последнем зевке счел необходимым извиниться перед женой.

— Вечер затянулся, — заметил он в виде оправдания.

Жюли усмотрела в этом замечании намерение покритиковать вечера у ее матери и сказать ей какую-нибудь неприятность. С давних пор она привыкла уклоняться от всяких объяснений с мужем; поэтому она продолжала хранить молчание.

У Шаверни в этот вечер неожиданно развязался язык; минуты через две он снова начал:

— Я отлично пообедал сегодня, но должен вам сказать, что шампанское у вашей матушки слишком сладкое.

— Что? — спросила Жюли, неторопливо повернув к нему голову и притворяясь, что не расслышала.

— Я говорю, что шампанское у вашей матушки слишком сладкое. Я забыл ей об этом сказать. Странное дело: воображают, что нет ничего легче, как выбрать шампанское. Между тем это очень трудно. На двадцать плохих марок одна хорошая.

— Да?

Удостоив его из вежливости этим восклицанием, Жюли отвернулась и стала смотреть в окно кареты. Шаверни откинулся на спинку и положил ноги на переднюю скамеечку, несколько раздосадованный тем, что жена его так явно равнодушна ко всем его стараниям завязать разговор.

Тем не менее, зевнув еще раза два или три, он снова начал, придвигаясь к Жюли:

— Сегодняшнее ваше платье удивительно к вам идет, Жюли. Где вы его заказывали?

«Наверно, он хочет заказать такое же для своей любовницы», — подумала Жюли и, слегка улыбнувшись, ответила:

— У Бюрти.

— Почему вы смеетесь? — спросил Шаверни, снимая ноги со скамеечки и придвигаясь еще ближе.

В тоже время он жестом, несколько напоминавшим Тартюфа[2], стал поглаживать рукав ее платья.

— Мне смешно, что вы замечаете, как я одета, — отвечала Жюли. — Осторожнее! Вы изомнете мне рукава.

И она высвободила свой рукав.

— Уверяю вас, я очень внимательно отношусь к вашим туалетам и в полном восхищении от вашего вкуса. Честное слово, еще недавно я говорил об этом с… с одной женщиной, которая всегда очень плохо одета… хотя ужасно много тратит на платья… Она способна разорить… Я говорил с ней… и ставил в пример вас…

Жюли доставляло удовольствие его смущение; она даже не пыталась прийти к нему на помощь и не прерывала его.

— У вас неважные лошади: они еле передвигают ноги. Нужно будет их переменить, — произнес Шаверни, совершенно смешавшись.

В течение остального пути разговор не отличался оживленностью: с той и с другой стороны он не шел далее нескольких фраз.

Наконец супруги добрались до дому и расстались, пожелав друг другу спокойной ночи.

Жюли начала раздеваться. Горничная ее зачем-то вышла, дверь в спальню неожиданно отворилась, и вошел Шаверни. Жюли торопливо прикрыла плечи платком.

— Простите, — сказал он, — мне бы хотелось почитать на сон грядущий последний роман Вальтера Скотта… «Квентин Дорвард»[3], кажется?

— Он, наверное, у вас, — ответила Жюли, — здесь книг нет.

Шаверни посмотрел на жену. Полуодетая (а это всегда подчеркивает красоту женщины), она показалась ему, если пользоваться одним из ненавистных мне выражений, пикантной. «В самом деле, она очень красива!» — подумал Шаверни. И он продолжал стоять перед нею, не двигаясь с места и не говоря ни слова, с подсвечником в руке. Жюли тоже стояла перед ним и мяла ночной чепчик, казалось, с нетерпением ожидая, когда он оставит ее одну.

— Вы сегодня очаровательны, черт меня побери! — воскликнул Шаверни, делая шаг вперед и ставя подсвечник. — Люблю женщин с распущенными волосами!

С этими словами он схватил рукою одну из прядей, покрывавших плечи Жюли, и почти с нежностью обнял ее за талию.

— Боже мой, как от вас пахнет табаком! — воскликнула Жюли и отвернулась. — Оставьте мои волосы в покое, а то они пропитаются табачным запахом, и я не смогу от него отделаться.

— Пустяки! Вы говорите это просто так, зная, что я иногда курю. Ну, женушка, не изображайте из себя недотрогу!

Она недостаточно быстро вырвалась из его объятий, так что ему удалось поцеловать ее в плечо.

К счастью для Жюли, вернулась горничная. Для женщины нет ничего ненавистнее подобных ласк, которые и принимать и отвергать одинаково смешно.

— Мари! — обратилась г-жа де Шаверни к горничной. — У моего голубого платья лиф слишком длинен. Я видела сегодня госпожу де Бежи, а у нее безукоризненный вкус: лиф у нее был на добрых два пальца короче. Заколите складку булавками, — посмотрим, как это выйдет.

Между горничной и барыней завязался самый оживленный разговор относительно того, какой длины должен быть лиф. Жюли знала, что Шаверни терпеть не может разговоров о тряпках и что она его выживет таким образом. Действительно, походив взад и вперед минут пять и видя, что Жюли всецело занята своим лифом, Шаверни зевнул во весь рот, взял свой подсвечник, вышел и больше не возвращался.

Страница 2 из 20

Назад 1 2 3…20 Далее