Загрузка...
Отец Горио — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Отец Горио

Автор Оноре де Бальзак
12+2006386 читателей
Дата написания1833-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Роман описывает жизнь бедных и амбициозных персонажей в Париже, их стремление к социальному подъёму, семейные конфликты и влияние денег, через призму семейного пансиона «Дом Воке» и судьбы старика Горио.

Главный конфликт / проблема

Борьба между амбициями и моралью, а также защита семейных интересов в условиях финансовых манипуляций

Ключевые идеи

  • Пансион как микроскопическое общество, где сосуществуют разные социальные слои
  • Бедность и социальные ограничения формируют характеры и взаимоотношения жильцов
  • Папаша Горио как символ одиночества и общественного презрения.
  • Шутки как средство социальной коммуникации и маскировки чувств.
  • Стремление молодого студента понять старика и найти своё место в обществе.
  • Использование женщин как инструмента социального продвижения
  • Моральные компромиссы в поисках богатства и статуса
  • Моральный рост Эжена и его осознание сложных социальных отношений
  • Влияние азартных игр как средства достижения целей и их моральные последствия
  • Роль дружбы и поддержки в жизни старика Горио и его дочери
  • Переговоры о деньгах и риски их получения
  • План убийства и предстоящая дуэль

Вывод

Книга показывает, что деньги и амбиции могут разрушать семейные связи, но также открывать пути к социальному подъёму, подчёркивая сложность человеческой морали

Кому полезна

  • Любители классической французской литературы
  • Студенты и исследователи социологии и истории
  • Читатели, интересующиеся моралью и экономикой

Главные темы

  • Социальные классы и бедность
  • Влияние денег на семейные отношения
  • Амбиции и моральные дилеммы

Персонажи

  • Горио — Старик, живущий в пансионе «Дом Воке», отец двух дочерей Дельфины и Анастази. Любит нюхать хлеб, имеет несколько любовниц, бывший купец. Беспокоится о здоровье и будущем дочерей, пытается защитить их от финансовых махинаций мужа. Предлагает помощь и делится планами по переезду и финансовыми сделками.
  • Эжен де Растиньяк — Молодой юрист, живущий в пансионе, стремится к успеху в высшем обществе Парижа. Амбициозный и решительный, готов к моральным компромиссам ради богатства. Он интересуется папашей Горио, видит в нём загадку, и пытается помочь дочерям старика, одновременно ищет своё место в обществе. Участвует в интригах с графиной де Ресто и становится возлюбленным дочери Горио.
  • Вотрен — Умный, услужливый бывший купец, живущий в доме. Участвует в шутках над папашей, пытается «нахлобучить» ему шляпу. Объясняет Эжену, как заработать деньги и использовать связи, обсуждает «охоту за миллионами» и циничную мораль буржуазного общества. Важный наставник и антагонист.
  • Воке — Вдова, управляющая домом «Дом Воке», строгая, но справедливая, заботится о жильцах, живет скромно. Активно участвует в шутках над папашей, пытается «нахлобучить» ему шляпу. Управляет пансионом, поддерживает порядок и обеспечивает жильцов.
  • Дельфина — Дочь Горио, женщина, испытывающая финансовые трудности и эмоциональные проблемы. Любит мужа, но осознаёт его хитрость и пытается защитить имущество семьи. Влюблена в Эжен де Растиньяка, символизирует семейные интересы и финансовую выгоду.
  • Анастази — Дочь Горио, влюблена в мужа, но осознаёт его манипуляции и пытается защитить имущество семьи. Старается сохранить семейные ценности и финансовую стабильность.
  • Баронесса де Нусинген — Пишет письмо Эжену, просит его помочь собрать деньги, чтобы освободить её от финансовых обязательств. Манипулирует дочерьми и их имуществом, пытается использовать их для своих выгод.
  • Барон де Нусинген — Муж дочерей, пытается манипулировать ими и использовать их имущество для своих финансовых махинаций.
  • Виконтесса де Босе — Показывает Эжену, как использовать женщин и «свет» для продвижения, учит циничной морали и расчётливости.
  • Графина де Ресто — Участвует в интригах, обсуждает семейные связи и взаимодействует с гостями, играет роль в сложных социальных интригах.
  • Граф де Трай — Участвует в обсуждениях и интригах, взаимодействует с гостями, играет роль в сложных социальных интригах.
  • Пуаре — Тихий, скромный, живёт в одной из комнат, наблюдает за жильцами. Предупреждает о возможных последствиях и рисках.

Цитаты

  • ДОМ ВОКЕ
  • Кто б ни был ты, о человек, Он твой наставник, и навек.
  • Кол?.. как?
  • Папаша Горио великолепен!
  • В свет вы останетесь ничем, если у вас не будет женщины, которая примет в вас участие.
  • Не присоединяйтесь ни к тем, ни к другим.
  • Она просила передать, что шлет вам горячий дочерний поцелуй.
  • Восемьсот тысяч франков.
  • — Нет.
  • — Пятьсот.

Сводка по автору из Wikidata

1799–1850. Honoré de Balzac. французский писатель-прозаик

Читать онлайн

Страница 3 из 73

Заслышав семенящие шаги своей хозяйки, кухарка, толстуха Сильвия, торопится готовить завтрак для нахлебников-жильцов. Нахлебники со стороны, как правило, абонировались только на обед, стоивший тридцать франков в месяц.

Ко времени начала этой повести пансионеров было семь. Второй этаж состоял из двух помещений, лучших во всем доме. В одном, поменьше, жила сама Воке, в другом — г-жа Кутюр, вдова интендантского комиссара времен Республики. С ней проживала совсем юная девица Викторина Тайфер, которой г-жа Кутюр заменяла мать. Годовая плата за содержание обеих доходила до тысячи восьмисот франков в год. Из двух комнат в третьем этаже одну снимал старик по имени Пуаре, другую — человек лет сорока, в черном парике и с крашеными баками, который называл себя бывшим купцом и именовался г-н Вотрен. Четвертый этаж состоял из четырех комнат, из них две занимали постоянные жильцы: одну — старая дева мадмуазель Мишоно, другую — бывший фабрикант вермишели, пшеничного крахмала и макарон, всем позволявший называть себя папаша Горио. Остальные две комнаты предназначались для перелетных птичек, тех бедняков-студентов, которые, подобно мадмуазель Мишоно и папаше Горио, не могли тратить больше сорока пяти франков на стол и на квартиру. Но г-жа Воке не очень дорожила ими и брала их только за неимением лучшего: уж очень много ели они хлеба.

В то время одну из комнат занимал молодой человек, приехавший в Париж из Ангулема изучать право, и многочисленной семье его пришлось обречь себя на тяжкие лишения, чтоб высылать ему на жизнь тысячу двести франков в год. Эжен де Растиньяк, так его звали, принадлежал к числу тех молодых людей, которые приучены к труду нуждой, с юности начинают понимать, сколько надежд возложено на них родными, и подготовляют себе блестящую карьеру, хорошо взвесив всю пользу от приобретения знаний и приспособляя свое образование к будущему развитию общественного строя, чтобы в числе первых пожинать его плоды. Без пытливых наблюдений Растиньяка и без его способности проникать в парижские салоны повесть утратила бы те верные тона, которыми она обязана, конечно, Растиньяку, — его прозорливому уму и его стремлению разгадать тайны одной ужасающей судьбы, как ни старались их скрыть и сами виновники ее и ее жертва.

Над четвертым этажом находился чердак для сушки белья и две мансарды, где спали слуга по имени Кристоф и толстуха Сильвия, кухарка. Помимо семерых жильцов, у г-жи Воке столовались — глядя по году, однакоже не меньше восьми — студенты, юристы или медики, да два-три завсегдатая из того же квартала; они все абонировались только на обед. К обеду в столовой собиралось восемнадцать человек, а можно было усадить и двадцать; но по утрам в ней появлялось лишь семеро жильцов, причем завтрак носил характер семейной трапезы. Все приходили в ночных туфлях, откровенно обменивались замечаниями по поводу событий вчерашнего вечера, беседуя запросто, по-дружески. Все эти семеро пансионеров были баловнями г-жи Воке, с точностью астронома отмерявшей им свои заботы и внимание в зависимости от платы за пансион. Ко всем этих существам, сошедшимся по воле случая, применялась одна мерка. Два жильца третьего этажа платили всего лишь семьдесят два франка в месяц. Такая дешевизна, возможная только в предместье Сен-Марсо, между Сальпетриер[14] и Бурб,[15] где плата за содержание г-жи Кутюр являлась исключением, говорит о том, что здешние пансионеры несли на себе бремя более или менее явных злополучий. Вот почему удручающему виду всей обстановки дома соответствовала и одежда завсегдатаев его, дошедших до такого же упадка. На мужчинах — сюртуки какого-то загадочного цвета, обувь такая, какую в богатых кварталах бросают за ворота, ветхое белье, — словом, одна видимость одежды. На женщинах — вышедшие из моды, перекрашенные и снова выцветшие платья, старые, штопаные кружева, залоснившиеся перчатки, пожелтевшие воротнички и на плечах — дырявые косынки. Но если такова была одежда, то тело почти у всех оказывалось крепко сбитым, здоровье выдерживало натиск житейских бурь, а лицо было холодное, жесткое, полустертое, как изъятая из обращения монета. Увядшие рты были вооружены хищными зубами. В судьбе этих людей чувствовались драмы, уже законченные или в действии: не те, что разыгрываются при свете рампы, в расписных холстах, а драмы, полные жизни и безмолвные, застывшие и горячо волнующие сердце, драмы, которым нет конца.

Старая дева Мишоно носила над слабыми глазами грязный козырек из зеленой тафты на медной проволоке, способный отпугнуть самого ангела-хранителя. Шаль с тощей плакучей бахромой, казалось, облекала один скелет, — так угловаты были формы, сокрытые под ней. Надо думать, что некогда она была красива и стройна. Какая же кислота стравила женские черты у этого создания? Порок ли, горе или скупость? Не злоупотребила ли она утехами любви, или была просто куртизанкой? Не искупала ли она триумфы дерзкой юности, к которой хлынули потоком наслажденья, старостью, пугавшей всех прохожих? Теперь ее пустой взгляд нагонял холод, неприятное лицо было зловеще. Тонкий голосок звучал, как стрекотание кузнечика в кустах перед наступлением зимы. По ее словам, она ухаживала за каким-то стариком, который страдал катаром мочевого пузыря и брошен был своими детьми, решившими, что у него нет денег. Старик оставил ей пожизненную ренту в тысячу франков, но время от времени наследники оспаривали это завещание, возводя на Мишоно всяческую клевету. Ее лицо, истрепанное бурями страстей, еще не окончательно утратило свою былую белизну и тонкость кожи, наводившие на мысль, что тело сохранило кое-какие остатки красоты.

Господин Пуаре напоминал собою какой-то автомат. Вот он блуждает серой тенью по аллее Ботанического сада: на голове старая помятая фуражка, рука едва удерживает трость с пожелтелым набалдашником слоновой кости, выцветшие полы сюртука болтаются, не закрывая ни коротеньких штанов, надетых будто на две палки, ни голубых чулок на тоненьких трясущихся, как у пьяницы, ногах, а сверху вылезает грязная белая жилетка и топорщится заскорузлое жабо из дешевого муслина, отделяясь от скрученного галстука на индюшачьей шее; у многих, кто встречался с ним, невольно возникал вопрос: не принадлежит ли эта китайская тень к дерзкой породе сынов Иафета, порхающих по Итальянскому бульвару? Какая же работа так скрючила его? От какой страсти потемнело его шишковатое лицо, которое и в карикатуре показалось бы невероятным? Кем был он раньше? Быть может, он служил по министерству юстиции, в том отделе, куда все палачи шлют росписи своим расходам, счета за поставку черных покрывал для отцеубийц, за опилки для корзин под гильотиной, за бечеву к ее ножу. Он мог быть и сборщиком налога у ворот бойни или помощником санитарного смотрителя. Словом, этот человек, как видно, принадлежал к вьючным ослам на нашей великой социальной мельнице, к парижским Ратонам, даже не знающим своих Бертранов,[16] был каким-то стержнем, вокруг которого вертелись несчастья и людская скверна, — короче, одним из тех, о ком мы говорим: «Что делать, нужны и такие!» Эти бледные от нравственных или физических страданий лица неведомы нарядному Парижу. Но Париж — это настоящий океан. Бросайте в него лот, и все же глубины его вам не измерить. Не собираетесь ли обозреть и описать его? Обозревайте и описывайте — старайтесь сколько угодно: как бы ни были многочисленны и пытливы его исследователи, но в этом океане всегда найдется область, куда еще никто не проникал, неведомая пещера, жемчуга, цветы, чудовища, нечто неслыханное, упущенное водолазами литературы. К такого рода чудищам относится и «Дом Воке».

Страница 3 из 73

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее