Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Эдвинъ Арнольдъ, въ своей поэме «Светъ Азии», переводъ которой мы предлагаемъ теперь вниманию читателя, даетъ описание жизни и характера основателя буддизма индийскаго царевича Сиддартхи и очеркъ его учения, излагая ихъ отъ имени предполагаемаго поклонника Будды, строго придерживающагося преданий, завещенныхъ предками. Легенды о Будде, въ той традиционной форме, которая сохраняется людьми древняго буддийскаго благочестия, и предания, содержащияся въ книгахъ буддийскага священнаго писания, составляютъ такимъ образомъ ту основу, на которой построена поэма…» Произведение дается в дореформенном алфавите.

Дата написания1878-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 24 из 27

Книга восьмая

В местечке Нагара равнина широко

Вдоль речки Коханы легла.

От врат Бенареса на север востока

Дорога до мест сих вела.

Воловья упряжка пять дней путь держала

От храмов столичных сюда,

Где ныне земля позабытой лежала

Без пахарей верных труда.

Здесь нет суеты, и покрыта равнина

Ковром ароматным весь год,

Над нею блестят, как венцы исполина,

Снега Гималайских высот.

Деревья в зеркальные воды глядятся…

Небес её нет голубей,

И духи, её покровители, чтятся

Глубоко до нынешних дней.

Сквозь частый кустарник, цветами увитый,

Лишь ветер проникнет с трудом,

И плющ, пробиваясь сквозь старые плиты,

Над ними повиснул шатром.

С камедных деревьев иль с кедра порою

Змея на плиту проползёт,

Шипя, извиваясь, блестя чешуёю,

И в трещине вмиг пропадёт.

По гладкому полу, где некогда властно

Ступали вельможи, цари,

Там ящеркам бегать теперь безопасно,

А там, где был трон, посмотри:

В обломках его притаилась лисица…

И только лишь горы одни,

Живительный воздух, холмов вереница

Уж в наши осталися дни,

А всё остальное, что в жизни мы ценим,

Исчезло, как облако утром весенним.

В том месте стояла столица когда-то

Царя Шуддходаны. И Будда народ

Учил, озарённый сияньем заката

С холма, что так пышно цветёт.

Рассказ есть подробный в Священном Писаньи

О том, как встречаем он был

В роскошных чертогах, как всем в назиданье

Он чистую мудрость открыл.

О том, как толпа его слушала жадно

В саду, близ дворцовых палат,

Где били фонтаны, где розы нарядно

Блистали, струя аромат.

Там было четыреста тысяч народа,

Он вправо сидел от отца…

Вокруг — все великие древностью рода,

Все — верные трону сердца:

Князья Дэвадатта, Ананда, а дале,

Одетые в жёлтый хитон,

Шарипутра и Моггалана стояли –

Два нищих, внимавших Закон.

Рахула глядел, меж колен его стоя,

С улыбкой любуясь отцом,

У ног — Яшодхара, забыв всё земное,

Сидела с счастливым лицом

В предвиденьи высшей любви бесконечной

И жизни, которой чужда

Бессильная старость, восторг скоротечный

И смерти холодной вражда.

Исчезли, как дым, её скорбь и печали,

Она ему руку дала,

Поверх серебра её тело объяли

Покровы от пят до чела –

Всё жёлтого цвета, такого как Будда

Избрал для себя, в них она

Всех ближе к нему оставалась, покуда

Ей жизнь в этом мире дана.

Речей его дивных и тысячной доли

Не в силах я здесь передать.

Их ветер свободный развеял на воле,

Их время украло, как тать.

За мудрость его, за любовь его к людям

Учителя свято я чту,

Но мы по намёкам теперь только судим

Премудрых речей красоту.

Я знаю ничтожную часть по писанью,

Я знаю, что Будде внимать

Слетела с небес и примкнула к собранью

Бесплотных незримая рать.

Все души усопших, все дэвы собрались

Внимать благодатным речам,

И адские пасти в тот час разверзались,

И муки забылися там.

Казалося, солнце уйти не желало

За грань оснежённых вершин,

И медлила ночь распахнуть покрывало,

И дивным речам, притаившись, внимала

Из пропастей бездн и долин.

Меж ночью и днём (так гласит нам писанье)

Пленительный вечер стоял,

Как юная дева в пурпурном сияньи,

Всечтимому кротко внимал.

Волнистые тучки казались кудрями,

Луна — её перл на челе,

Бесценные звёзды сверкали камнями,

А тьма, точно ризы, плыла небесами

И стлалась по сонной земле.

Дыхание этой волшебницы дивной

Дарило земле аромат,

В то время, как музыке речи призывной

Внимало и небо, и ад.

Раб низкий, богач, неизвестный и знатный,

Рождённый арийцем и млечх –

Все слушали жадно, была всем понятной

Всечтимого ясная речь.

Он так говорил, что вокруг всем казалось:

Он их говорил языком,

Хоть множество разных народов собралось,

Язык его был всем знаком.

Писанье гласит, что не только народы,

Но птица, и зверь, и змея

Постигли завет милосердья, свободы

И тягостный смысл бытия.

Все жизни в телах обезьяны, шакала,

Оленя, медведя и льва

Постигли, что время спасенья настало,

Что истина в мире жива.

Что души их с мрачной людскою душою

Святой заключили союз,

Что пала со всех, порождённая тьмою,

Цепь тяжких и гибельных уз.

Благой проповедовал:

— Ом Амитайя!

Слова наши жалки, бедны!

В бездонное краткую мысль опуская,

Увы, не достать глубины!

Вопрос и ответ — всё одни заблужденья.

Безмолвствуй! Глубокая тьма

Предшествует жизни… О тайне рожденья

Один только знает Брахман!

Не могут узреть Его смертного очи:

Он — тайна из тайн для ума.

Мы видим лишь тени безвыходной ночи –

Вся жизнь беспросветная тьма!

Напрасно покров поднимать за покровом,

Безмолвствуй, как в небе звезда!

Того, что таится во мраке суровом,

Тебе не познать никогда!

Довольно того, что и жизнь, и кончина,

Волнение, радость, печаль,

Вещей неизменная связь и причина

И время, бегущее вдаль, –

Капризный поток бытия, непрерывно

Стремящийся бурно вперёд,

Пока, изменяяся вечно и дивно,

В немой океан не впадёт.

И этих бушующих волн испаренья

Сгустятся в выси в облака,

И падают снова они чрез мгновенье,

И вновь их приемлет река.

Вот всё, что о призраках ведать нам надо,

Весь мир, что умом не обнять, –

Одно колесо бесконечного ада,

Его никому не сдержать.

Дать свет в вечный сумрак молитва не может,

Безмолвье вотще вопрошать.

Напрасно ум набожной скорбью тревожить,

Кто хочет боль мира унять.

Ах, братья и сёстры! Все боги бессильны

Помочь вам в житейской борьбе.

Хоть ваши дары велики и обильны,

Ищите спасенье в себе!

Тюрьму человек себе сам воздвигает,

У всех одинакова власть,

И каждый делами себе созидает

И радость, и горе, и страсть.

Всё, что происходит, влечёт неизбежно

Добро, наслажденье иль зло.

Но ангелы в небе любуются нежно,

Что было святым и прошло,

А злобные демоны в бездне считают

Минувшего злые дела.

Не вечно ничто! Время всё ослабляет:

Величие блага и зла.

Чей путь был тернист, тот, быть может, воспрянет

Царём. Нечестивый же царь

Бродить по земле за дела свои станет,

Как нищий иль жалкая тварь.

Вы можете жребий поднять свой превыше

Священного Индры и вновь

Его уронить ниже червя и мыши,

Коль вас не поддержит любовь.

Всему свой конец. Колесо всё вертится,

И отдыха нет ни на миг.

Одно умирает, другое родится,

Кружится, мелькает за спицею спица

И плещет предвечный родник.

Когда б с колесом изменений, о братья,

Вас всех неразрывно сковать,

То сердце вселенной исторгло б проклятье,

Душе бы пришлося страдать.

Но вы… вы не скованы… Сердце живое

Спокойно, блаженна душа,

И воля сильнее страдания вдвое,

И жизнь может быть хороша.

Теперь предаюсь я веселью невольно.

Обрёл я свободу! Обрёл!

О знайте, страдаете вы добровольно,

Как в клетке открытой — орёл.

Никто не принудит вас к жизни и смерти.

Кружась в темноте с колесом,

О братья страдальцы, вы сами же, верьте,

Себя окружаете злом!

Откройте зеницы, и я вам в награду

Премудрую Истину дам:

Превыше небес, ниже самого ада

И далее звёзд дальних — там,

Как мир, как пространство само достоверно,

Без грани, начала, конца

Есть Сила, влекущая прямо и верно

Ко благу и правде сердца.

Бессмертны и вечны её лишь законы,

С премудрой заботой во всём

Она проявляет себя неуклонно:

Распустится розы цветком,

Серебряный лотос таинственно сложит

И в недрах земной глубины

Незримые силы сливает и множит,

Сплетая одежду весны.

Она наполняет и землю, и воздух,

И небо — в ней всё бытиё…

Жилище её на мерцающих звёздах,

Гром, молния — слуги её.

Из тьмы она сердце живое воззвала,

Все старые скорби и зло

Во благо рука её всё обращала,

Могущество к свету влекло.

Её драгоценность — яйцо в гнезде птицы,

Ей чаша — ячейка пчелы,

Страница 24 из 27

Вам также может понравиться

Страница 1 из 101

Назад12101Далее