Загрузка...
Планета людей — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Планета людей

Автор Антуан де Сент-Экзюпери
0+3.8k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
пилотавиацияпутешествиепервый полет

Описание

Книга «Планета людей» Антуана де Сент-Экзюпери представляет собой сочетание автобиографических воспоминаний о первых полётах, историй авиационных первопроходцев, философских размышлений о роли техники и человеке, а также описаний выживания в пустыне и размышлений о смысле жизни и дружбе.

Главный конфликт / проблема

Опасности и неопределённость авиационных полётов и жизни в пустыне, а также поиск смысла в человеческих отношениях

Ключевые идеи

  • Земля как инструмент самопознания через трудности.
  • Важность наставничества и практического опыта в авиации.
  • Преодоление страхов и опасностей через знание маршрута и подготовку.
  • Метафора «черных драконов» как символы природных препятствий.
  • Покорение неизведанных территорий и преодоление природных препятствий
  • Дружба и взаимная поддержка как ключ к выживанию
  • Ответственность перед товарищами и обществом
  • Невозможность заменить дружбу материальными ценностями
  • Машина — лишь орудие, а не цель.
  • Совершенство техники достигается через упрощение и вычитание лишнего.
  • Самолёт как орудие познания, открывающее истинную природу Земли.
  • Прямолинейный полёт освобождает от обманчивых дорог и раскрывает фундамент планеты.

Вывод

Авиация открывает новые горизонты, но истинная ценность кроется в дружбе, ответственности и взаимной поддержке

Кому полезна

  • Любители авиации и путешествий
  • Люди, интересующиеся философией и человеческими отношениями
  • Путешественники и исследователи
  • Журналисты и писатели

Главные темы

  • Путешествия и авиация
  • Дружба и риск
  • Техника как инструмент
  • Планета и человек
  • Выживание в пустыне
  • Внутренний поиск

Персонажи

  • Пилот-Нарратор — Пилот-Нарратор описывает свой опыт, ощущения, мысли и решения, демонстрируя стойкость и внутреннюю борьбу. Он видит самолёт как символ человеческого стремления к совершенству, взаимодействует с военными постами и племенами, помогает освобождённому рабу, отражая мысли о внутренней свободе и истине.
  • Анри Гийоме — Опытный пилот, помогающий молодому летчику понять маршрут и подготовиться к полёту, исчез в Андах, но спасён, рассказывает о выживании и стойкости, понимает важность техники как инструмента.
  • Мермо́з — Французский летчик, открывший авиалинию Касабланка‑Дакар, преодолевший опасности, погибший в Атлантике, оставивший память о дружбе и трудолюбии.
  • Бюри — Опытный летчик, который, несмотря на усталость, улыбается и демонстрирует стойкость.
  • Сержант — Живёт в изоляции в форт‑Нуакшот, ждёт приезда командиров, радуется появлению пилотов. Бывший бухгалтер, чья жизнь изменилась после призыва; переживает внутренний конфликт между привычной жизнью и военной обязанностью.
  • Капитан Боннафу — Вызывает страх у племен, планируется его нападение.
  • Кемаль — Обсуждает планы с Муяном, готовит нападение на Боннафу.
  • Муян — Слушает Кемаля, обсуждает планы.
  • Барк (Мохамед бен‑Лаусин) — Бывший раб, которого герой помогает выкупить и отправить в Марракеш, ощущает внутреннюю пустоту, пока не находит смысл в помощи другим.
  • Андре Прево — Поддерживает пилота, занимается ремонтом самолета и помогает в поиске воды.
  • Начальник — Назначает пилота на рейс и даёт строгие инструкции о безопасности.
  • Лекривэн — Смертельный инцидент в Касабланке, который влияет на настроение автора.

Цитаты

  • «Земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги.»
  • «Неприятности у тебя будут – гроза, туман, снег, – без этого не обойтись.»
  • Нельзя купить дружбу
  • Боль утраты была бы острее, если бы смерть была иной
  • Машина – не цель, он всего лишь орудие.
  • Машина на пределе своего развития – это уже почти не машина.
  • Самолёт – машина, но притом какое орудие познания! Это он открыл нам истинное лицо Земли.
  • Мы живем на планете-страннице. Порой благодаря самолету мы узнаем что-то новое о ее прошлом.
  • Тотчас появились две девушки. Они испытующе оглядели меня, точно судьи, охраняющие запретное царство;
  • – Одиннадцать!

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 2 из 35

Я все-таки развернул свою карту и попросил его просмотреть со мною маршрут. Наклонился над освещенной картой, оперся на плечо друга – и вновь почувствовал себя спокойно и уверенно, как в школьные годы.

Странный то был урок географии! Гийоме не преподносил мне сведения об Испании, он дарил мне ее дружбу. Он не говорил о водных бассейнах, о численности населения и поголовье скота. Он говорил не о Гуадиксе, но о трех апельсиновых деревьях, что растут на краю поля неподалеку от Гуадикса. «Берегись, отметь их на карте…» И с того часа три дерева занимали на моей карте больше места, чем Сьерра-Невада. Он говорил не о Лорке, но о маленькой ферме возле Лорки. О жизни этой фермы. О ее хозяине. И о хозяйке. И эта чета, затерявшаяся на земных просторах за тысячу с лишним километров от нас, безмерно вырастала в моих глазах. Их дом стоял на горном склоне, их окна светили издалека, словно звезды, – подобно смотрителям маяка эти двое всегда готовы были помочь людям своим огнем.

Так мы извлекали из забвения, из невообразимой дали мельчайшие подробности, о которых понятия не имеет ни один географ. Ведь географов занимает только Эбро, чьи воды утоляют жажду больших городов. Но им нет дела до ручейка, что прячется в траве западнее Мотриля, – кормилец и поилец трех десятков полевых цветов. «Берегись этого ручья, он портит поле… Нанеси его тоже на карту». О да, я буду помнить про мотрильскую змейку! Она выглядела так безобидно, своим негромким журчаньем она могла разве что убаюкать нескольких лягушек, но сама она спала вполглаза. Затаясь в траве за сотни и сотни километров отсюда, она подстерегала меня на краю спасительного поля. При первом удобном случае она бы меня превратила в сноп огня…

Готов я был и к встрече с драчливыми баранами, которые всегда пасутся вон там, на склоне холма, и, того гляди, бросятся на меня. «Посмотришь – на лугу пусто, и вдруг – бац! – прямо под колеса кидаются все тридцать баранов…» И я изумленно улыбался столь коварной угрозе.

Так понемногу Испания на моей карте, под лампой Гийоме, становилась какой-то сказочной страной. Я отмечал крестиками посадочные площадки и опасные ловушки. Отметил фермера на горе и ручеек на лугу. Старательно нанес на карту пастушку с тридцатью баранами, совсем как в песенке, – пастушку, которой пренебрегают географы.

Потом я простился с Гийоме, и мне захотелось немного пройтись, подышать морозным вечерним воздухом. Подняв воротник, я шагал среди ничего не подозревающих прохожих, молодой и ретивый. Меня окружали незнакомые люди, и я гордился своей тайной. Они меня не знают, бедняги, а ведь на рассвете с грузом почты они доверят мне свои заботы и душевные порывы. В мои руки предадут свои надежды. И, уткнувшись в воротник, я ходил среди них как защитник и покровитель, а они ничего и ведать не ведали.

Им не были внятны и знаки, которые я ловил в ночи. Ведь если где-то зреет снежная буря, которая помешает мне в моем первом полете, от нее, возможно, зависит и моя жизнь. Одна за другой гаснут в небе звезды, но что до этого прохожим? Я один понимал, что это значит. Перед боем мне посылали весть о расположении врага…

А между тем эти сигналы, исполненные для меня такого значения, я получал возле ярко освещенных витрин, где сверкали рождественские подарки. Казалось, в ту ночь там были выставлены напоказ все земные блага, – и меня опьяняло горделивое сознание, что я от всего этого отказываюсь. Я воин, и мне грозит опасность, на что мне искристый хрусталь – украшение вечерних пиршеств, что мне абажуры и книги? Меня уже окутывали туманы, – рейсовый пилот, я уже вкусил от горького плода ночных полетов.

В три часа меня разбудили. Я распахнул окно, увидел, что на улице дождь, и сосредоточенно, истово оделся.

Полчаса спустя я уже сидел, оседлав чемоданчик, на блестящем мокром тротуаре и дожидался автобуса. Сколько товарищей до меня пережили в день посвящения такие же нескончаемые минуты, и у них так же сжималось сердце! Наконец он вывернулся из-за угла, этот допотопный дребезжащий тарантас, и вслед за товарищами настал и мой черед по праву занять место на тесной скамье между невыспавшимся таможенником и двумя или тремя чиновниками. В автобусе пахло затхлой и пыльной канцелярией, старой конторой, где, как в болоте, увязает человеческая жизнь. Через каждые пятьсот метров автобус останавливался и подбирал еще одного письмоводителя, еще одного таможенника или инспектора. Вновь прибывший здоровался, сонные пассажиры бормотали в ответ что-то невнятное, он с грехом пополам втискивался между ними и тоже засыпал. Точно в каком-то унылом обозе, трясло их на неровной тулузской мостовой, и поначалу рейсовый пилот был неотличим от всех этих канцеляристов… Но мимо плыли уличные фонари, приближался аэродром – и старый тряский автобус становился всего лишь серым коконом, из которого человек выйдет преображенным.

В жизни каждого товарища было такое утро, и он вот так же чувствовал, что в нем, в подчиненном, которого пока еще может безнаказанно шпынять всякий инспектор, рождается тот, кто скоро будет в ответе за испанскую и африканскую почту, – тот, кто через три часа среди молний примет бой с драконом Оспиталета, а через четыре часа выйдет из этого боя победителем; и тогда он волен будет избрать любой путь – в обход, над морем, или на приступ, напрямик через Алькойский кряж, – он поспорит и с грозой, и с горами, и с океаном.

В жизни каждого товарища было такое утро, и он, затерянный в безликой, безымянной кучке людей под хмурым небом зимней Тулузы, вот так же чувствовал, как растет в нем властелин, который через пять часов оставит позади зиму и север, дожди и снега и, уменьшив число оборотов, неторопливо спустится в лето, в залитый ослепительным солнцем Аликанте.

Старого автобуса давно уже нет, но он и сейчас жив в моей памяти, жесткий, холодный и неуютный. Он был точно символ непременной подготовки к суровым радостям нашего ремесла. Все здесь было проникнуто строгой сдержанностью. Помню, три года спустя в этом же автобусе (не было сказано и десятка слов) я узнал о гибели Лекривэна, одного из многих наших товарищей, туманным днем или туманной ночью ушедших в отставку навеки.

Была такая же рань – три часа ночи, и такая же сонная тишина, как вдруг наш начальник, неразличимый в полутьме, окликнул инспектора:

– Лекривэн не приземлился ночью в Касабланке.

– А? – отозвался инспектор.

Неожиданно вырванный из сна, он с усилием встряхнулся, стараясь показать свой ревностный интерес к службе.

– А, что? Ему не удалось пройти? Повернул назад?

Из глубины автобуса ответили только:

– Нет.

Мы ждали, но не услышали больше ни слова. Тяжело падали секунды, и понемногу стало ясно, что после этого «нет» ничего больше и не будет сказано, что это «нет» – жестокий, окончательный приговор: Лекривэн не только не приземлился в Касабланке – он уже никогда и нигде не приземлится.

Страница 2 из 35

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее