Загрузка...
Назад в библиотеку
Personal Recollections of Joan of Arc — Volume 1 — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Personal Recollections of Joan of Arc — Volume 1

Автор Марк Твен
12+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиen
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная классиказарубежная старинная литература

Описание

Книга представляет собой художественное повествование о Жанне д'Арк, рассказанное глазами её детского друга и секретаря Луи де Конте. Через последовательные главы читатель видит, как молодая девочка из деревни Домрё превращается в военного лидера, как её вера и решимость влияют на судьбу Франции, и как политические и религиозные силы пытаются подавить её. В финале книги показаны её плен, суд и мученическая смерть.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной верой и миссией Жанны и политическими, религиозными и военными институтами, которые пытаются подавить её.

Ключевые идеи

  • Жанна д'Арк как воплощение честности и смелости в эпоху войны
  • Луи де Конте как непосредственный свидетель и хранитель воспоминаний
  • Влияние местных легенд и фольклора на восприятие Жанны и её окружения
  • Конфликт между религиозной догмой и народными верованиями
  • Моральные дилеммы ответственности и сострадания
  • Жанна как простая деревенская девочка превращается в символ мужества и веры.
  • Черный флаг и Тройский договор символизируют падение Франции и необходимость сопротивления.
  • Пророчества и откровения Архангела Михаила дают Жанне цель и уверенность.
  • Взаимодействие с местными лидерами и губернатором демонстрирует сложность политических отношений.
  • Жанна как непоколебимый лидер, сохраняющий дисциплину и уверенность в группе.
  • Внутренний заговор против Жанны, раскрывающий опасность даже среди союзников.
  • Использование ночных судов для обхода дневных ограничений и получения признания.

Вывод

Книга показывает, как личная решимость и вера могут изменить ход войны, но также демонстрирует, как политические и религиозные силы могут подавлять и уничтожать её влияние.

Кому полезна

  • Историки и любители военной истории
  • Читатели, интересующиеся личностями и их влиянием на события
  • Те, кто ищет вдохновение в примерах мужества и веры

Главные темы

  • Влияние веры и личной решимости на военные победы
  • Конфликт между личной миссией Жанны и политическими/религиозными институтами

Персонажи

  • Жанна д'Арк — Родилась в 1429 году, проявила смелость и честность, возглавила французские войска, отказалась от наград, умерла на костре. Использует ночные суды, получает признание, мобилизует народ. Вводит дисциплину и религиозные практики, меняет отношение генералов, приводит к победам. Вдохновлена божественными откровениями, сохраняет храбрость, отказывается раскрывать видения и пророчества даже при пытках.
  • Пьер Кошон — Организует суд в Руанском соборе, собирает церковных чиновников, пытается доказать ереси и колдовство Жанны, использует конфессиональные тайны и обманывает её, заставляя признать вину. Пытается убедить Жанну подчиниться Церкви, используя пытки и психологические манипуляции.
  • Луи де Конте — Родился в 1410 году, вырос в бедной семье, стал близким другом и помощником Жанны, описывает её характер и события её жизни.
  • Король Карл VII — Подтверждает верность Жанны, назначает её Генералом-Главным, укрепляет свою власть под её руководством.
  • Герцог Аленкона — Служит под руководством Жанны, участвует в военных операциях, сначала сомневается в новых тактиках, но позже соглашается.
  • Ла-Хир — Великий военный, сначала сопротивляется, но после личной беседы соглашается соблюдать дисциплину.
  • Дюной (Бастард Орлеана) — Старый генерал, пытается обмануть Жанну, но в итоге признает её стратегию.
  • Катрин — Беспокоюется о безопасности Жанны, но любит Францию.
  • Архангел Михаил — Показывает Жанне видение и сообщает, что она избрана Богом вести войну.
  • Губернатор Ваклер — Сначала скептически относится к Жанне, но позже соглашается помочь ей получить отряд.
  • Пьер Громонт — Учил Луи читать и писать, проводил обряд изгнания фей, был против их существования.
  • Аубрей — Участвовал в споре о ответственности, защищал идею, что только голова человека несёт ответственность.

Цитаты

  • "Она была правдивой, когда лгать было обычным делом людей; она была честной, когда честность стала потерянным добром."
  • "Я был её товарищем по играм, и я сражался рядом с ней в войнах; до сих пор я помню, как она, маленькая, но решительная, шла вперед, держась за коня."
  • «Я буду идти к Дофину, и если ты не сможешь, я пойду сама».
  • «Он сказал, что я избрана Богом вести войну, и я не могу отказаться».
  • Найдено и настоящим объявлено, что Жанна д'Арк, называемая Молочкой, является хорошим христианином и хорошим католиком; в её личности и словах нет ничего, противоречащего вере; и король может и должен принять помощь, которую она предлагает; ибо отказ от неё будет оскорблением Святого Духа и сделает его непочтительным в присутствии Бога.
  • Пусть все люди знают и бережно следят, что самый высокий, самый прославленный Карл, по благодати Божией Король Франции, был удовлетворён передать своему любимому слуге Жанне д'Арк, называемой Молочкой, титул, доходы, полномочия и достоинство Генерала-Главного армии Франции—
  • "Все те, кто присоединяется к моему стандарту, должны исповедоваться перед священником и ходить в богослужения дважды в день."
  • "Я не буду убивать тех, кто добровольно исповедуется, но если кто-то откажется, я разрублю его голову."
  • «Но то, что заставляет меня писать сейчас, — это сказать, что когда вы услышите, что я ранен, вы не будете беспокоиться об этом и не верите тому, кто скажет, что это серьёзно.»
  • «Я не останусь отстранённой от этой битвы только из‑за раны? Нет, мы должны делать лучше.»

Сводка по автору из Wikidata

1835–1910. Mark Twain. американский писатель, журналист и общественный деятель (1835–1910)

Читать онлайн

Страница 3 из 123

These were all good children, just of the ordinary peasant type; not bright, of course—you would not expect that—but good-hearted and companionable, obedient to their parents and the priest; and as they grew up they became properly stocked with narrowness and prejudices got at second hand from their elders, and adopted without reserve; and without examination also—which goes without saying. Their religion was inherited, their politics the same. John Huss and his sort might find fault with the Church, in Domremy it disturbed nobody's faith; and when the split came, when I was fourteen, and we had three Popes at once, nobody in Domremy was worried about how to choose among them—the Pope of Rome was the right one, a Pope outside of Rome was no Pope at all. Every human creature in the village was an Armagnac—a patriot—and if we children hotly hated nothing else in the world, we did certainly hate the English and Burgundian name and polity in that way.

Chapter 2 The Fairy Tree of Domremy

OUR DOMREMY was like any other humble little hamlet of that remote time and region. It was a maze of crooked, narrow lanes and alleys shaded and sheltered by the overhanging thatch roofs of the barnlike houses. The houses were dimly lighted by wooden-shuttered windows—that is, holes in the walls which served for windows. The floors were dirt, and there was very little furniture. Sheep and cattle grazing was the main industry; all the young folks tended flocks.

The situation was beautiful. From one edge of the village a flowery plain extended in a wide sweep to the river—the Meuse; from the rear edge of the village a grassy slope rose gradually, and at the top was the great oak forest—a forest that was deep and gloomy and dense, and full of interest for us children, for many murders had been done in it by outlaws in old times, and in still earlier times prodigious dragons that spouted fire and poisonous vapors from their nostrils had their homes in there. In fact, one was still living in there in our own time. It was as long as a tree, and had a body as big around as a tierce, and scales like overlapping great tiles, and deep ruby eyes as large as a cavalier's hat, and an anchor-fluke on its tail as big as I don't know what, but very big, even unusually so for a dragon, as everybody said who knew about dragons. It was thought that this dragon was of a brilliant blue color, with gold mottlings, but no one had ever seen it, therefore this was not known to be so, it was only an opinion. It was not my opinion; I think there is no sense in forming an opinion when there is no evidence to form it on. If you build a person without any bones in him he may look fair enough to the eye, but he will be limber and cannot stand up; and I consider that evidence is the bones of an opinion. But I will take up this matter more at large at another time, and try to make the justness of my position appear. As to that dragon, I always held the belief that its color was gold and without blue, for that has always been the color of dragons. That this dragon lay but a little way within the wood at one time is shown by the fact that Pierre Morel was in there one day and smelt it, and recognized it by the smell. It gives one a horrid idea of how near to us the deadliest danger can be and we not suspect it.

In the earliest times a hundred knights from many remote places in the earth would have gone in there one after another, to kill the dragon and get the reward, but in our time that method had gone out, and the priest had become the one that abolished dragons. Pere Guillaume Fronte did it in this case. He had a procession, with candles and incense and banners, and marched around the edge of the wood and exorcised the dragon, and it was never heard of again, although it was the opinion of many that the smell never wholly passed away. Not that any had ever smelt the smell again, for none had; it was only an opinion, like that other—and lacked bones, you see. I know that the creature was there before the exorcism, but whether it was there afterward or not is a thing which I cannot be so positive about.

In a noble open space carpeted with grass on the high ground toward Vaucouleurs stood a most majestic beech tree with wide-reaching arms and a grand spread of shade, and by it a limpid spring of cold water; and on summer days the children went there—oh, every summer for more than five hundred years—went there and sang and danced around the tree for hours together, refreshing themselves at the spring from time to time, and it was most lovely and enjoyable. Also they made wreaths of flowers and hung them upon the tree and about the spring to please the fairies that lived there; for they liked that, being idle innocent little creatures, as all fairies are, and fond of anything delicate and pretty like wild flowers put together in that way. And in return for this attention the fairies did any friendly thing they could for the children, such as keeping the spring always full and clear and cold, and driving away serpents and insects that sting; and so there was never any unkindness between the fairies and the children during more than five hundred years—tradition said a thousand—but only the warmest affection and the most perfect trust and confidence; and whenever a child died the fairies mourned just as that child's playmates did, and the sign of it was there to see; for before the dawn on the day of the funeral they hung a little immortelle over the place where that child was used to sit under the tree. I know this to be true by my own eyes; it is not hearsay. And the reason it was known that the fairies did it was this—that it was made all of black flowers of a sort not known in France anywhere.

Now from time immemorial all children reared in Domremy were called the Children of the Tree; and they loved that name, for it carried with it a mystic privilege not granted to any others of the children of this world. Which was this: whenever one of these came to die, then beyond the vague and formless images drifting through his darkening mind rose soft and rich and fair a vision of the Tree—if all was well with his soul. That was what some said. Others said the vision came in two ways: once as a warning, one or two years in advance of death, when the soul was the captive of sin, and then the Tree appeared in its desolate winter aspect—then that soul was smitten with an awful fear. If repentance came, and purity of life, the vision came again, this time summer-clad and beautiful; but if it were otherwise with that soul the vision was withheld, and it passed from life knowing its doom. Still others said that the vision came but once, and then only to the sinless dying forlorn in distant lands and pitifully longing for some last dear reminder of their home. And what reminder of it could go to their hearts like the picture of the Tree that was the darling of their love and the comrade of their joys and comforter of their small griefs all through the divine days of their vanished youth?

Страница 3 из 123

Назад1234…123Далее

Вам также может понравиться

Человек-зверь — обложка книги

Человек-зверь

Эмиль Золя

Фараон — обложка книги

Фараон

Болеслав Прус

Хагакурэ, или Сокрытое в листве — обложка книги

Хагакурэ, или Сокрытое в листве

Цунэтомо Ямамото

Сон в летнюю ночь — обложка книги

Сон в летнюю ночь

Уильям Шекспир

Нана — обложка книги

Нана

Эмиль Золя

Золотой осел — обложка книги

Золотой осел

Луций Апулей

Ромео и Джульетта — обложка книги

Ромео и Джульетта

Уильям Шекспир

Гамлет, принц Датский — обложка книги

Гамлет, принц Датский

Уильям Шекспир

Монахиня — обложка книги

Монахиня

Дени Дидро

Доктор Паскаль — обложка книги

Доктор Паскаль

Эмиль Золя

Сон в красном тереме. Том 1 — обложка книги

Сон в красном тереме. Том 1

Лев Николаевич Меньшиков

Саламбо — обложка книги

Саламбо

Гюстав Флобер

Страница 1 из 195

Назад12…195Далее