Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Метаморфозы, или Золотой осел» Апулея – единственный латинский роман, дошедший до нас целиком. Удивительная история любопытного Луция, питавшего неумеренную склонность к чудесному и по случайности обращенного в осла. «Золотой осел» стал первым европейским плутовским романом, положившим начало новому направлению, позже продолженному Кеведо, Рабле, Боккаччо, Сервантесом и многими другими. В издание также включен авантюрный роман «Сатирикон» Петрония – увлекательные приключения трех молодых людей, скитающихся по свету. В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаla
Возрастное ограничение16+
Темы
сатираДревний мириллюстрированное издание

Читать онлайн

Страница 102 из 105

* * *

134. – Какие это ведьмы высосали из тебя твои силы? Уж не наступил ли ты ночью, на перекрестке, на нечистоты или на труп? Даже в деле с мальчиком ты не сумел постоять за себя, но, вялый, хилый и расслабленный, точно кляча на крутом подъеме, ты попусту потратил и труд и пот. Но мало того, что ты сам нагрешил, – ты и на меня навлек гнев богов…

* * *

Я снова покорно пошел за ней, а она потащила меня обратно в храм, в келью жрицы, толкнула на ложе и, схватив стоявшую около дверей трость, принялась меня ею дубасить. Но и тут я не проронил ни слова.

Если бы палка не разлетелась после первого же удара в куски, что сильно охладило старухин пыл, она бы, верно, и руки мне раздробила, и голову размозжила. Только после ее непристойных прикосновений я застонал и, залившись обильными слезами, склонился на подушку и закрыл голову правой рукой. Расстроенная моими слезами, старуха присела на другой конец кровати и дрожащим голосом стала жаловаться на судьбу, что так долго не посылает ей смерти; и до тех пор она причитала, пока не появилась жрица и не сказала:

– Зачем это вы забрались в мою комнату и сидите, точно над свежей могилой? И это в праздничный день, когда даже носящие траур смеются?

– О Энотея! – ответила ей старуха. – Юноша, которого ты видишь, родился под несчастной звездой: ни мальчику, ни девушке не может он продать своего товара. Тебе никогда еще не приходилось видеть столь несчастного человека… Короче говоря, что ты скажешь о человеке, который с ложа Киркеи встал, не насладившись?

Услышав это, Энотея уселась между нами и долго качала головой.

– Только я одна и знаю, – сказала она, – как излечить эту болезнь. А чтобы вы не думали, что я только языком чешу, – пусть молодчик поспит со мной одну ночь…

Все мне покорно, что видишь ты в мире. Тучная почва, Лишь захочу я, умрет, без живительных соков засохнув, Лишь захочу – принесет урожай. Из кремнистых утесов Нилу подобный поток устремится. Безропотно волны Мне покоряются все; порывы зефира, умолкнув, Падают к нашим ногам. Мне подвластны речные теченья; Тигра гирканского бег и дракона полет удержу я. Что толковать о безделках? Могу я своим заклинаньем Месяца образ на землю свести и покорного Феба Бурных коней повернуть назад по небесному кругу: Вот она, власть волшебства! Быков огнедышащих пламя Стихло от девичьих чар, и дочь Аполлона Киркея Спутников верных Улисса заклятьем в свиней обратила. Образ любой принимает Протей. И с таким же искусством С Иды леса я могу низвести в пучину морскую Или течение рек направить к горным вершинам.

135. Перепуганный столь баснословною похвальбою, я содрогнулся и стал во все глаза глядеть на старуху…

* * *

– Ну, – вскричала Энотея, – повинуйтесь же моей власти!

Сказав это и тщательно вытерев себе руки, она склонилась над ложем и два раза подряд меня поцеловала…

* * *

Затем Энотея поставила посреди алтаря старый жертвенник, насыпала на него доверху горячих углей и, починив с помощью нагретой смолы развалившуюся от времени деревянную чашку, вбила в покрытую копотью стену на прежнее место железный гвоздь, который перед тем, снимая чашу, нечаянно выдернула. Потом она опоясала себя четырехугольным фартуком и, поставив к огню огромный горшок, сняла рогаткой висевший на крюке узел, в котором хранились служившие ей пищей бобы и совершенно иссеченный, старый-престарый кусок какой-то головы. Развязав шнурок, которым затянут был узел, Энотея высыпала часть бобов на стол и велела мне их хорошенько очистить. Повинуясь ее приказанию, я первым долгом принялся весьма тщательно отгребать в сторонку те из зерен, на которых кожица была до невозможности загрязнена. Но она, обвиняя меня в медлительности, подхватила всю эту дрянь и прямо зубами так проворно и ловко начала ее обдирать, выплевывая шелуху на пол, что передо мной точно мухи замелькали.

Я изумлялся изобретательности бедноты и тому, какой ловкости можно достигнуть во всяком искусстве:

Там не белела индийская кость, обрамленная златом, Пыл очей не пленял лощеного мрамора блеском, – Дар земли ее не скрывал. На плетенке из ивы Ворох соломы лежал да стояли кубки из глины, Что без труда немудрящий гончарный станок обработал. Каплет из кадки вода; из гнутых прутьев корзины Тут же лежат; в кувшинах следы Лиэевой влаги. Всюду кругом по стенам, где заткнута в щели солома Или случайная грязь, понабиты толстые гвозди. А с переборки свисают тростинок зеленые стебли. Но еще много богатств убогая хата скрывала: На закопченных стропилах там связки размякшей рябины Между пахучих венков из высохших листьев висели, Там же сушеный чабрец красовался и гроздья изюма. Так же выглядел кров Гекалы гостеприимной В Аттике. Славу ее, поклоненья достойной старушки, Долгим векам завещала хранить Баттиадова муза.

136. Отделив от головы, которая по меньшей мере была ее ровесницей, немножечко мяса, старуха с помощью той же рогатки принялась подвешивать ее обратно на крюк; но тут гнилой стул, на который она взобралась, чтобы стать повыше, вдруг подломился, и она всей своей тяжестью рухнула прямо на очаг. Верхушка стоявшего на нем горшка разбилась, и огонь, который только что стал было разгораться, потух. При этом Энотея обожгла себе о горящую головню локоть и, подняв кверху целое облако пепла, засыпала им себе все лицо.

Я вскочил испуганный, но потом, рассмеявшись, помог старухе встать… А она, боясь, как бы еще что-нибудь не помешало предстоящему жертвоприношению, немедленно побежала к соседям взять огня…

Страница 102 из 105

Вам также может понравиться

Страница 1 из 12

Назад1212Далее